Глава Торы “Цав” начинается с того, что Всевышний повелевает Моше: “Заповедай Аарону и сынам его следующее…” В принципе, все заповеди Торы были даны Свыше Моисею для последующей передачи субъектам их исполнения – всему народу Израиля или, как в случае законов храмовых жертвоприношений, священникам. Но возможны нюансы: в некоторых случаях повеление передать закон звучит как эмор (“говори”), в некоторых – как дабер (“скажи”), а в некоторых – цав (“заповедай”).

У этого лексического многообразия есть духовная подоплека. Как объясняется в трудах Каббалы и хасидизма, выражения эмор и дабер соответствуют аспектам Б-жественного милосердия и строгости, проявляющимся в данных повелениях, и апеллируют к чувствам любви и трепета, которыми должно быть движимо исполнение этих повелений. А слово цав соответствует так называемому “среднему лучу” структуры Высших сфирот, исходящему непосредственно из глубинных аспектов воли Всевышнего, и указывает на сущностную связь человека с Творцом.

На это же и указывает сам корень слова цав (как и слова мицва, заповедь), одно из значений которого – связь, соединение. Хотя, логически рассуждая, это представляется невозможным: какая может быть связь между Творцом и человеком, между Бесконечностью и ничтожным сгустком биомассы, ютящимся на кремниевой песчинке, затерянной в огромной вселенной?

Но Б-г, слава Ему, логическими рассуждениями не ограничен. И именно Его воля, выражаемая в заповедях Торы, и создает эту иррациональную связь, моделируя Его некую “заинтересованность” в наших действиях, и тем самым наделяет их вселенской значимостью. А самое главное – это наделяет смыслом наше существование.