Комментируя слова “не оставит от него до утра”, из стиха: “А мясо его мирной благодарственной жертвы в день ее принесения есть должно, не оставит от него до утра”1, – Раши пишет: “Однако может есть на протяжении всей ночи. Но если так, почему сказано мудрецами, что мясо благодарственной жертвы можно есть “до полуночи”? Чтобы отдалить человека от греха”.

Фактически, Раши цитирует первую мишну трактата Брахот, но, как известно, Раши в своем комментарии объясняет исключительно прямой смысл Писания и ничего больше! Иными словами, Раши цитирует мишну, не потому что мишна так трактует слова стиха, а потому что прямой смысл слов стиха, по мнению Раши, соответствует сказанному в мишне. Это критически важно иметь в виду, изучая комментарий Раши к Пятикнижию.

Это в общем. А в частности, комментарий Раши не может не вызывать недоумение. Установление, о котором говорится в нем (а до того в мишне, в мидраш-галаха Торат коаним и т. д.) – это установление мудрецов времен Второго Храма. Какое отношение, на первый взгляд, оно может иметь к прямому смыслу сказанного в Пятикнижии? А если не имеет, то зачем Раши упоминает его в своем комментарии?

Более того! Раши пишет: “Но если так, почему сказано...” Из этой формулировки следует, что предполагается, что мы уже откуда-то знаем, что “сказано “до полуночи”“! Откуда бы пятилетним детям2, впервые знакомящимся с Пятикнижием и еще ни разу не открывавшим мишну, знать, что там сказано про “до полуночи”? Да, очевидно, Раши ожидает, что мы, каким-то образом, будем знать это из слов Пятикнижия, которые изучали до того. Но из каких?

Есть и еще одна сложность. Установление мудрецов “до полуночи” касается мяса всех жертвенных животных, которое заповедано съедать в день принесения и следующую за этим ночь. В том числе и пасхальной жертвы, о которой сказано еще в главе “Бо”3 : “И не оставляйте от него до утра; а оставшееся от него до утра на огне сожгите”. Спрашивается: почему же там Раши не задается вопросом: “Но если так, почему сказано “до полуночи”?”

И это при том, что Раши там, комментируя слова “а оставшееся от него до утра”, приводит слова Мехильты: “Почему во второй раз сказано “до утра”? Чтобы предварить утро утром, ибо “утро” означает “от появления первых лучей солнца”, но стих имеет своей целью указать на более ранний час – запрещено есть от восхода утренней зари”. И на этом останавливается и переходит к другому объяснению. При том, что в Мехильте там задается тот самый вопрос: “Но если так, почему сказано мудрецами: “до полуночи”?” Согласитесь, поразительно!

Особенно с учетом того, что любой малый еврейский ребенок знает, что в ночь пасхального седера съедают афикоман до полуночи, потому что мясо пасхальной жертвы во времена Храма нужно было съесть до полуночи! Так что информация о том, что вообще-то, по закону Торы, можно тянуть до утра, должна быть для него шок-контентом и нуждаться в пояснении. Но нет! Как мы видим, Раши не находит нужным объяснить там что-либо, касающееся этого вопроса. Что тут происходит?

Все, хватит нагнетать. Давайте объяснять. Очевидно, что, по мнению Раши, то, что мясо жертвенных животных, дозволенное в день принесения и в следующую за ним ночь, следует доедать до полуночи, следует из прямого смысла самого стиха: “А мясо его мирной благодарственной жертвы в день ее принесения есть должно, не оставит от него до утра”. А не из мишны, и не из мидраша. А значит, это не результат установления мудрецов, а, очевидно, его причина и основание. И именно в этом смысле следует понимать слова Раши “сказано мудрецами” – сказано мудрецами на основании сказанного здесь, в стихе!

Нечто подобное Раши уже пишет выше в комментарии к словам “пусть никто не сойдет со своего места”4 : “Это две тысячи амот субботнего предела. Но не сказано определенно, ибо повеление о пределах – со слов писцов (софрим), а в основном слова стиха относятся к собиравшим ман [и их выходу в поле]”. Раши подчеркивает, что “в основном” стих не о пределе, но не в основном – о нем. Предел упоминается в стихе намеком, на основании которого позже мудрецы сделали свое установление. Т. о. мы получаем еще одно установление мудрецов, основанное на сказанном в Писании.

И обратим внимание на то, что Раши говорит здесь не о “мудрецах”5, а о софрим. Как правило это понятие условно переводят как “писцы”. Но известно его толкование, как “ведущие счет”6, специально обученные люди, знающие счет каждой буквы и каждой завитушки в тексте Торы и их значение. И эти софрим знали и основные, и не основные, и какие угодно смыслы каждого слова Пятикнижия, включая указания на субботний предел и “до полуночи”, во всех поколениях со времен Дарования Торы и до тех пор, когда мудрецы решили, что пришло время придать им статус формальных установлений, ведомых и обязывающих не только посвященных.

Возвращаемся конкретно к стиху: “А мясо его мирной благодарственной жертвы в день ее принесения есть должно, не оставит от него до утра”. Читаем внимательно. И удивляемся. Почему нельзя было написать просто: “…есть должно до утра”? И так мы поймем, что день принесения в данном случае включает и следующую ночь. Но зачем же добавлено (да еще и вставлено в середину предложения) “не оставит от него”? Понятно, что, если есть должно в такие-то сроки, то позже оставлять нельзя! А если речь идет об отдельном запрете оставлять, то следовало написать: “…есть должно до утра, не оставит от него”. Это было бы четко и понятно, котлеты – отдельно, не котлеты – отдельно.

А из того, как написано, получается, на первый взгляд, что “до утра” – это не срок завершения поедания, а только срок неоставления, т. е. сожжения недоеденного. Т. е. до утра можно (хотя, разумеется, не нужно) мешкать с устранением недоеденного, но доесть нужно до полуночи.

Стоп! А откуда взялась полночь? Тора указала нам время, до которого следует избавиться от остатков принесенного животного. А что с временем, до которого можно есть мясо, если это не упомянутое в тексте “до утра”? “В день ее принесения [есть должно]” – можно понять в значении “днем” (в светлое время суток), а не ночью. Можно понять в значении “сутки”, но там не сходится с “до утра”. Но как это понять в значении “днем и ночью, но только до полуночи”? Это как вообще?

Поэтому Раши пишет, как мы помним: “Однако может есть на протяжении всей ночи. Но если так, почему сказано “до полуночи”? Чтобы отдалить человека от греха”. Тора повелевает не “будет есть от него до утра”, а “не оставит от него до утра”. Из чего следует, что есть можно не до утра, но до некоего более раннего срока. Но при этом не указывает, до какого именно, что позволяет допустить, что можно есть до утра.

Это потому, что Тора сообщает нам две вещи, два повеления Небес. Во-первых, “в основном”, в принципе, есть можно было бы и до утра. Но, во-вторых, есть отдельная обязанность до утра не оставлять. А если есть до утра, то уже не останется времени на неоставление – утро наступит! Поэтому здесь, по закону Торы, необходима “ограда”, “чтобы отдалить человека от греха”. А устанавливать такие ограды – функция мудрецов, как прямым текстом сказано в начале первой главы “Пиркей авот”. И мудрецы, пользуясь своими полномочиями и своей мудростью Торы, отвели для этого заповеданного Торой зазора между прекращением поедания и завершением уничтожения остатков, время между полуночью и наступлением утра. В этом смысле, это (временные рамки) – их и только их установление. Могли отвести на это дело час или три, но так они постановили и так мы обязаны поступать. Безоговорочно.

Но это, настойчиво объясняет Раши, – только “чтобы отдалить человека от греха”. Сама Тора этого не требует, что со всей очевидностью следует из того, что в самом ее тексте конкретное время прекращения вкушения мяса принесенных в мирную жертву животных не указано.

И теперь становится понятным, почему в связи с пасхальной жертвой Раши все это объяснить не мог: формулировка стиха там не давала ему для этого никаких оснований! А Раши строго следует прямому смыслу Писания и больше ничему.

Вот-вот должен прийти Машиах. Мы имеем все основания полагать и надеяться, что в этом году мы уже принесем пасхальные жертвы в восстановленном (спустившемся с неба) Храме. И скорее всего в этом году нам придется доесть мясо пасхальных ягнят и принесенных в мирную (благодарственную) жертву быков до полуночи, ибо нужда в установленных нашими мудрецами “оградах” еще сохранится. Но с каждым годом, с каждым днем, с Б-жьей помощью, эта нужда будет стремительно сокращаться. Обратно пропорциональна уровню нашей праведности и душевной чистоты. Пока мы не достигнем полного духовного совершенства, когда исполнится, наконец, обетование, которому Рамбам7 придал силу обязывающего законодательного постановления: “В те времена все сыны Израиля будут великими мудрецами и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Б-ге, как полно водою море”8 “. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 27, стр. 44-49.)