Мой отец, Леон Шоттенстейн, скончался в 1971 году, оставив после себя целую сеть успешных предприятий розничной торговли, а также компаний, владевших недвижимостью, которые он создал вместе со своими братьями. Примерно через 10 лет наша ветка семьи полностью оставила торговлю товарами и сосредоточилась на недвижимости. К тому времени мои сестра и ее муж, Хая и Даниэл Вунш, познакомили меня с движением Хабад. В память о нашем отце мы всей семьей основали фонд финансирования хабадской йешивы “Лэндоу” в Майами-Бич. Через два года, в 1984, после того, как наша семья сделала еще одно значительное пожертвование Хабаду, мою сестру и ее мужа пригласили на встречу фонда развития “Маханэ Исраэль”. Мой брат Тувья и я тоже получили приглашение.

“Маханэ Исраэль” – филантропическая организация, которую создал Ребе для финансирования работы Хабада. Дважды в год члены этой группы получали возможность прийти на частную аудиенцию к Ребе.

Мы очень обрадовались. Было лестно получить такое приглашение. При этом мы не очень представляли себе, чего следует ожидать, ведь нам никогда еще не доводилось принимать участие в подобных мероприятиях. Все, что там происходило, глубоко тронуло меня, но я так нервничал, что воспоминания об этом первом в моей жизни собрании “Маханэ Исраэль” остались только в области эмоций, а все детали происходившего забылись. Единственное, что я помню ясно из моей первой встречи с Ребе, это как мягко он говорил и его необыкновенные глаза. Мне еще раньше приходилось слышать: “Раз увидишь его глаза, никогда не забудешь”. Оказалось, что это еще преуменьшение. Спустя десятки лет я отчетливо помню, каким пронзительным и в то же время необыкновенно добрым был взгляд его светло-голубых глаз.

С тех пор я регулярно приезжал на встречи “Маханэ Исраэль” и с каждым разом чувствовал себя там все более свободно. Эти встречи давали мне замечательную возможность не только общаться с Ребе, но и просить его благословения и совета. Кстати, участники этих собраний и сами были очень интересными людьми.

Мои брат и сестра часто рассказывали истории о том, как тот или иной человек встречался с Ребе, получал от него совет, исполнял его, и это приводило к совершенно невероятным результатам. Я склонялся к тому, что эти истории большей частью выдуманы или, по крайней мере, приукрашены до неузнаваемости. Этот скептицизм не уменьшал ни мое восхищение Ребе, ни мое уважение к Хабаду. Но мне трудно было поверить, что события в рассказах о нем разворачивались именно так, как их передавали.

Как ни странно, через три или четыре года после того, как я начал участвовать во встречах “Маханэ Исраэль”, со мной самим произошла подобная история.

Наше семейное предприятие в то время готовилось к генеральной перестройке недвижимости – известной высотки, стоявшей напротив здания законодательного органа штата Огайо в деловом районе Колумбуса. Построенное в 1920-х годах здание имело терракотовый фасад. Терракоте требуется постоянный уход, а за зданием в течение десятилетий почти не следили. Когда мы приобрели его, фасад дошел до такого состояния, что от него отваливались куски, и нам пришлось обвесить верхние этажи сетью, чтобы обломки не падали на улицу. Здание находилось в таком запущении, что городские власти собирались конфисковать его и снести. Для наших планов по перестройке это стало бы, конечно, катастрофой. Ситуация усугублялась тем, что страна находилась в состоянии экономического спада. Когда с экономикой все в порядке, можно браться за подобный проект достаточно уверенно, но во время спада, не сдав заранее помещения, не зная, найдутся ли арендаторы, понимаешь, что риск очень высок.

Брат начал уговаривать меня попросить у Ребе благословение. Поначалу я отказывался. Я полагал, что мы не должны беспокоить его вопросами предпринимательской деятельности. К нему обращались с гораздо более насущными проблемами, например, по поводу здоровья. Зачем же наваливать на него еще такие бытовые дела, как коммерцию? Но мой брат настаивал, и в конце концов я согласился посоветоваться с Ребе на следующей встрече “Маханэ Исраэль”.

Подойдя к нему, чтобы поговорить один на один, как было принято на этих встречах, я сказал: “Мы работаем над большим проектом в деловом районе Колумбуса. Мы просим благословение на успех”. Ребе дал благословение и добавил, что нам следует спланировать, как сделать этот проект гораздо больше. Он объяснил, что, если мы сделаем большие планы, Всевышний увеличит Свое благословение, и наш успех превзойдет все ожидания.

Мне это показалось лишенным всякого смысла. Мы уже полностью использовали весь отведенный нам участок земли и расширяли здание до размеров, которые позволял инженер. Проект был утвержден, и уже никто не мог ничего добавить. Я даже пожаловался потом нашему хабадскому раввину, что совершенно не понял, что имел в виду Ребе.

В конце концов нам удалось спасти здание от конфискации, и, слава Б-гу, перестройка прошла очень успешно. Мы закончили ее в разгар кризиса 1991 года и открылись, сдавая всего лишь 20 процентов площади. Но уже через восемь месяцев здание было арендовано на сто процентов. Такого практически никогда не бывает!

Одним из наших основных съемщиков был главный городской банк, арендовавший около 20000 квадратных футов площади с правом расширения еще на 15000. Мы подписали договор об аренде на 25 лет, но уже через два года они так разрослись, что даже этого оказалось недостаточно. Банк сообщил нам, что, если мы не обеспечим дополнительную площадь, им придется переехать. Мы очень забеспокоились. Банк был у нас “тональным” арендатором. Его присутствие определяло статус здания, благодаря чему оно имело оценку “класса А” на рынке недвижимости. Банк обязан был продолжать платить аренду, но помещение оставалось бы пустым, и даже если бы они стали сдавать его кому-либо еще, статус здания понизился бы и цены упали.

С восточной стороны от нашей высотки располагался участок, которым владела компания “Таубман”. Изначально его вместе с дополнительной площадью к югу от нас предполагалось использовать под строительство торгового центра. Мы никогда не предполагали, что сможем приобрести восточный участок, потому что “Таубман” неоднократно объявляли во всеуслышание, что хотят его использовать для того, чтобы получить выход к зданию законодательного органа штата Огайо. И вдруг неожиданно “Таубман” отказалась от своих планов, и мы смогли купить землю. Это совершенно непредсказуемое событие позволило нам возвести громадную пристройку к нашему зданию – 23 этажа, более 300000 квадратных футов площади, огромная парковка. Пристройка была в два с лишним раза больше, чем наше первое здание! Вместе оба здания представляли собой единый проект, обеспечив банку достаточно места, чтобы продолжать свой небывалый рост.

Предугадать такой ход событий было совершенно невозможно. Когда Ребе посоветовал нам расширять проект, абсолютно ничего не показывало, что такая возможность вообще существует. И только задним числом понятно, как сложились все детали головоломки и его совет оказался не только разумным, но и провидческим. Спустя долгое время, в 2006 году, мы продали весь проект, и эта сделка оказалась одной из самых успешных продаж недвижимости, когда-либо совершавшихся в Колумбусе.

Когда-то я относился к историям о Ребе скептически. Но не теперь.

Перевод Якова Ханина