Еще до Бар-Мицвы я удостоился нескольких аудиенций у Ребе в пятидесятые годы. Мой отец приезжал к нему раз в год из Монреаля и по очереди брал с собой то меня, то моего брата.

Прежде чем зайти в кабинет Ребе, отец писал на листе бумаги все, что он хотел рассказать или спросить. Войдя в кабинет, он вручал записку Ребе, который полностью ее прочитывал, делая в ней пометки карандашом. Затем он отвечал на вопросы моего отца, а я большей частью просто слушал, не очень понимая, о чем спрашивал отец.

Однажды мы вошли на аудиенцию, и, прежде чем отец отдал свою записку, Ребе спросил: “Что с сахаром?” У отца был диабет, и каждый день ему делали укол инсулина, чтобы держать под контролем сахар в крови. Сейчас используют совсем не такие иглы, как в пятидесятые годы, а некоторым диабетикам вообще не требуются уколы. Но тогда иглы использовались гораздо более толстые, и уколы могли быть очень болезненными. Зная, как страдает мой отец от этих уколов, Ребе добавил, что следует расспросить врача о новых лекарствах, поступивших в обращение. Как выяснилось впоследствии, эти лекарства отцу не подходили, но выражение, которое я видел на лице Ребе, его забота о своем хасиде произвели на меня впечатление.

Закончив отвечать на вопросы отца, Ребе обращался ко мне: “А что ты изучаешь?” Один раз это был трактат “Песахим”, раздел Талмуда, в котором обсуждаются законы Песаха. Мы как раз изучали Мишну, в которой говорится, что хамец – квасное – можно есть в канун Песаха “до четырех часов”.

Когда я процитировал Мишну, Ребе спросил:

– А что означает “четыре часа”? Четыре пополудни?

– Нет, – ответил я. – Это четыре часа с начала дня.

– А когда начинается день? – продолжал расспрашивать Ребе. – Восход или первые проблески зари?

Я не был уверен, но мне казалось, что что это восход. Так я и ответил.

– А как ты знаешь, что это восход?

– Наверное, потому что учитель так сказал.

Ребе улыбнулся. Позднее я узнал, что по этому вопросу законодатели расходятся во мнениях. Но Алтер Ребе, основатель движения Хабад, постановил, что граница ночи и дня в этом отношении – восход.

Когда дети приходили к Ребе со своими отцами, он часто задавал им подобные вопросы. Но начиная с моей Бар-Мицвы уже я сам начал задавать ему свои собственные вопросы. В те годы ученики йешивы обычно приходили к Ребе на аудиенцию раз в год незадолго до своего дня рождения. Я удостаивался этой чести начиная с моей Бар-Мицвы и до моей свадьбы в 1972 году, а потом еще пару лет.

В течение этих аудиенций, каждая из которых была не дольше нескольких минут, Ребе отвечал на мои вопросы. Я спрашивал о том, что беспокоит ученика йешивы. Например, о том, как соблюдать какой-либо хабадский обычай, на что обратить особое внимание в изучении Торы, как лучше молиться, как бороться с моим йецер ара – дурным началом, о моих внутренних конфликтах. Один раз, отвечая на вопрос об этих конфликтах, Ребе посоветовал изучить несколько раз определенные хасидские трактаты, посвященные развитию характера, в противоположность другим, более абстрактным и интеллектуальным темам.

Мой хасидский наставник посоветовал мне изучить два трактата, один – Предыдущего Ребе, другой – самого Ребе, и я с энтузиазмом проштудировал их. Со временем, однако, их влияние стало слабеть. Придя на аудиенцию на следующий год, я отметил в моей записке, что это больше не работает, и спросил, что еще можно сделать, чтобы справиться с моими духовными проблемами.

“Носи с собой фотографию моего тестя, – посоветовал Ребе, имея в виду Предыдущего Ребе. – Когда почувствуешь, что тебе трудно, что ты вынужден проходить через испытание Свыше, посмотри на фотографию. Она напомнит тебе, что Ребе всегда смотрит на тебя, что он здесь. Когда ты задумаешься об этом, тебе станет легче”.

В другой раз я задал вопрос об аават исраэль – любви к ближнему. Я спросил, как развить в себе это чувство, и Ребе предложил мне изучить соответствующий раздел в “Дерех мицвотеха” – книге третьего Ребе Хабада. В этой книге анализируются заповеди Торы в свете хасидского учения, и Ребе посоветовал мне проштудировать главу, посвященную заповеди аават исраэль, и время от времени размышлять над содержанием этой главы.

Спустя годы, когда я уже женился и начал работать учителем в начальных классах хабадской школы в Детройте, я спросил Ребе, как помочь моим ученикам развить в себе хорошие качества характера. Я преподавал детям в возрасте от пяти до десяти лет и полагал, что самое лучшее, что тут можно сделать, это давать хорошее хасидское образование. Другими словами, я думал, что это еще более важно, чем знакомить их с учениями Талмуда и Мидраша, посвященных аават исраэль и йират шамаим – богобоязненности. И в письме я задавал вопрос: “Как мне пробудить йират шамаим у моих учеников?”

Ответа я поначалу не получил и по прошествии нескольких месяцев перестал его ожидать. Но Ребе не забыл про мой вопрос, и в ответ на другое письмо, которое я написал ему, чтобы сообщить о рождении одного из моих детей, я получил ответ с обычным благословением, которое Ребе давал по такому поводу, но в конце была приписка: “Ответ на вопрос о пробуждении в учениках йират шамаим: показывать живой пример”.

Другими словами, положительного влияния на учеников лекциями не добьешься. Следует показывать им, как себя вести, личным примером. Без фокусов, не срезая углы.

Перевод Якова Ханина