Мне было девятнадцать, когда я начала работать учительницей в первом классе. С тех пор прошло уже много лет, а я все еще учительница в первом классе. И, да простит меня мой муж, с которым мы поженились через год после того, как я начала работать, эти первоклашки были моей первой любовью.

Все лето я провела тогда в родительском доме в Вустере, штат Массачусетс, готовясь к моей первой работе в йешиве Кингс-Бэй в Бруклине, а за несколько дней до начала занятий вернулась в квартиру в Краун-Хайтсе, которую делила еще с несколькими девушками. От вокзала до дома я ехала на такси и в запарке забыла там свой чемодан. А там были все мои учебники и учебные планы, которые я с таким старанием приготовила. Это была невосполнимая потеря!

Шел 1974 год, ни мобильников, ни интернета, ни Гугла еще и в помине не было. Да у меня даже в квартире не было телефона! Мне пришлось просить у соседей сверху разрешения позвонить от них в таксопарк. И получить ответ: “Даже не надейтесь! Это все равно, что искать иголку в стоге сена”. Я пришла в отчаяние. Но что тут можно было сделать?

И вдруг произошло чудо. Сосед позвал меня к телефону. Ему звонил какой-то человек, который сказал, что его зовут Данни, и он ювелир в Бэй-Ридж. Мой чемодан был у него! И ему было что рассказать. Судя по всему, после того, как я вышла из такси, следующий пассажир, некий добросердечный ирландец, заметил чемодан и спросил водителя:

– Вы собираетесь его возвращать?

На что тот ответил:

– У меня нет на это времени.

– Вы не возражаете, если я возьму его и попытаюсь найти владельца? – спросил ирландец.

Водитель не возражал. Ему было все равно. Ирландец взял чемодан, посмотрел на содержимое и увидел, что на обложках книг – странные буквы. Он догадался, что это еврейский язык. Его единственным знакомым евреем был Данни, и ирландец принес ему чемодан.

На том история могла бы и закончиться. Данни мог сказать: “У меня своих дел по горло. Нет у меня времени искать владельца”. Единственная зацепка, которую он нашел, было адресованное мне в Вустер письмо от “Бейт-Ривки”, школы для девочек, где я училась. Он нашел номер “Бейт-Ривки” и, к счастью, попал на того, кто знал, где я тогда проживала. Он выяснил номер нашего соседа, позвонил и сказал, что я могу приехать и забрать чемодан.

На следующий день я отправилась в Бэй-Ридж в компании с моей соседкой по комнате. Встретившись с Данни, мы использовали эту возможность, чтобы рассказать ему о кампаниях по распространению соблюдения заповедей, проведение которых поощрял тогда Ребе. Но Данни это не заинтересовало. “Не для меня, не для меня”, – отмахивался он. Однако он добавил, что у него есть дочка, которая интересуется иудаизмом. Мы сразу же заявили, что, если она вдруг захочет провести с нами субботу, мы примем ее с распростертыми объятиями.

Но мы не остановились на этом. В знак благодарности за все его хлопоты мы вернулись с двумя мезузами – для его дома и для его магазина. И снова передали приглашение его дочери побывать у нас на субботу. Но из этого опять ничего не вышло.

А затем, незадолго до Рош-Ашана, Ребе начал свою кампанию по зажиганию свечей. Это было в среду 24 Элула 5734 года (11 сентября 1974 года). Ребе обращался исключительно к женщинам. Он говорил о том, что мир погружается в моральную тьму, и предлагал простое решние: распространять свет, чтобы еврейские женщины и девочки зажигали свечи перед каждой субботой и перед каждым праздником.

Мы с моей соседкой по комнате как по команде уставились друг на друга, решив, что надо вернуться к Данни и принести для его дочери подсвечник, свечи и календарь с датами и временем зажигания и соответствующими благословениями. Так мы и сделали. Но от самой дочери Данни не было ни слуху, ни духу.

Прошло четыре года. За это время я вышла замуж, родила двоих детей и переехала в Лос-Анджелес. И вдруг однажды, как гром среди ясного неба, я получила письмо, которое мне переслал мой бывший сосед. Письмо было от дочери Данни, Леи. Она писала, что, получив от нас годами ранее набор для зажигания, она использовала его по полной программе. Более того, зажигание свечей стало началом ее соблюдения Торы и заповедей. Далее она писала:

"Примерно через год ... я начала соблюдать кошер. Дома это было тяжело, особенно, когда мои друзья собирались в кафе или в ресторане. Но, раз начав, я уже соблюдаю кошер, не отступая. Поступив в колледж, я выучила иврит и в компании нескольких людей начала раз в неделю посещать уроки Торы. Эти уроки пробудили во мне желание узнать больше. Я решила пойти на это лето в женскую семинарию "Бейс-Хана" в Миннесоте. Я уверена, ты слышала о ней. Я дождаться не могу, когда начну там учиться. Я еду одна, но там я не буду в одиночестве. Там будут девушки такие же, как я, – почти или совсем без религиозного образования. Я думаю, это даст мне силы, укрепит и поможет принять решение, захочу ли я продолжать изучать там Тору осенью вместо того, чтобы возвращаться в колледж. Я много думала о тебе в последнее время. И я всегда жалела, что не приняла тогда твое приглашение на субботу. Наверное, я просто еще не была готова. Я должна была прийти к этому сама...

Я знаю, прошло много времени с тех пор, как ты подарила мне тот подсвечник, и я уверена, что множество их были подарены еврейским девушкам по всей стране. Но это выше времени. И учиться никогда не поздно. И уж, конечно, меня не остановит то, что прошло столько времени, чтобы сказать тебе: ты сделала великую мицву!"

Я глазам поверить не могла. Я тут же сделала копию письма и послала ее Ребе, который ответил: "Спасибо! Спасибо! И это мицва – распространить эту историю! Упомяну на могиле моего тестя".

В результате письмо было опубликовано в различных хабадских изданиях.

Спустя годы я узнала, что Лея живет в Краун-Хайтсе, растит семерых детей, и у нее чудесная хабадская семья. А потом я узнала, что ее сын живет в Лос-Анджелесе и женат на девочке, которая училась у меня в первом классе. А потом я учила их детей.

Вся эта удивительная, благословенная цепь событий началась в 1974 году, когда Ребе начал кампанию по зажиганию свечей. И она показывает, что, как и говорит Ребе, когда исполняешь заповедь, то не можешь вообразить себе, какую цепную реакцию ты тем самым начинаешь и каков будет конечный результат.

Перевод Якова Ханина