Недельная глава Торы "Шмини" повествует о законах кашерности: что можно есть, а чего нельзя. Например, из обитателей подводного мира: "Можете есть тех, у кого имеются плавник и чешуя".

Мне довелось однажды слышать урок покойного раввина Ицхака Зильбера по этой недельной главе. Со свойственной ему увлеченностью он рассказывал, что в Талмуде, в трактате "Нида" написано, что достаточно и одного признака: "если есть чешуя, то есть и плавник". Античность. Не только Америка не открыта, но и за пределы Ближнего Востока мудрецы Талмуда вряд ли заезжали. Разве что в Рим, "по делам". Как им было знать об этом удивительном факте ихтиологии? – восхищался раввин Зильбер.

Действительно, любопытно. Но куда интереснее попытаться заглянуть за занавес. Ну чем сом хуже семги?

Для мистиков всегда было очевидно, что заповеди это такая матрица, модель. Поэтому от классического труда "Хинух" до современных эссе ученые искали "смыслы заповедей", что именно та или иная мицва символизирует в человеке.

Любавичский Ребе усматривал в признаках кашерности рыб форматы "религиозности" человека. Водный мир, говорил он, символизирует мир Торы, в котором еврей "как рыба в воде". Чешуя, защищающая рыбу, это богобоязненность. Одних плавников, движения, маловато. Умный парень может стать великим знатоком Торы, но, если он не защищен внутренним стержнем, совестью и праведностью, голый интеллект вполне может превратить его в холодного мерзавца. И тогда, говорят наши мудрецы, Тора превратится для него в смертельный яд.

Мало быть умным, надо быть человеком.