Где-то в конце восьмидесятых группа меценатов, щедро жертвовавших на хабадские организации, пришла на аудиенцию к Ребе. Одним из них был я. Ребе благословил нас, побеседовал на тему Торы и добавил: “Очень важно, чтобы по возвращении домой вы всем рассказывали о том, что вы здесь видели и слышали”.

Я принял это близко к сердцу. Насколько я понял, Ребе имел в виду, что, хотя на первый взгляд мы приехали в Нью-Йорк в связи с финансами, истинная цель нашего приезда – разнести по всему миру семена всего, что мы видели и слышали. И поскольку его слова оказали на меня такое воздействие, я постарался применить их на практике. В результате последовала цепь событий, которые я ни за что не смог бы предугадать.

Вскоре по возвращении в Австралию, в Сидней, где я живу, мне пришлось сопровождать в суд моего клиента, которого представлял известный адвокат, нееврей с очень правыми взглядами. Я буду называть его БР. Слушание дела отложили на час, и мы с БР вышли прогуляться. Во время прогулки БР обратился ко мне:

– Я слышал, ты только что вернулся из Нью-Йорка. Что, ездил туда в отпуск?

Я уже собирался ответить утвердительно, но вспомнил, что Ребе просил делиться увиденным и услышанным со “всеми”. Ожидая негативной реакции, я закрыл глаза и произнес:

– Нет. Я ездил повидать моего Ребе.

Последовало молчание. Затем он спросил:

– Что такое Ребе?

А вот теперь мне действительно надо было подумать, как ответить. И я решил попытаться ответить так, чтобы из этого вышло что-то дельное. Я рассказал о силе благословений Ребе, он стал задавать новые вопросы, и час пролетел совершенно незаметно. Затем мы вернулись в здание суда, и БР выиграл дело.

Когда я вернулся к себе в контору, на автоответчике меня уже ждало сообщение. БР хотел продолжить беседу. Когда мы встретились, он спросил: “Этот ваш святой человек – он нееврею благословение даст?” Я ответил, что не знаю, но спрошу.

Зачем ему нужно было благословение? Как я узнал, после смерти ребенка его жена снова забеременела. И вместе с беременностью у нее началась клиническая депрессия, да такая, что она перестала вылезать из постели. Дело в том, что ей было уже сорок лет, и она панически боялась, что у нее родится физически неполноценный ребенок. Кроме того, она была актрисой и опасалась, что ее внешний вид непоправимо пострадает и с ее карьерой будет покончено. БР хотел благословение на выздоровление жены.

Я спросил рава Пинхаса Фельдмана, посланника Ребе в Сиднее, что мне делать. Могу ли я давать БР адрес Ребе? Рав Фельдман сказал: “Ты не цензор при Ребе. Дай этому человеку адрес, и пускай пишет. Ребе сам может о себе позаботиться”.

Так я и сделал, но предупредил БР, что Ребе не всегда отвечает, потому что получает неимоверное количество почты и просьб. Телефонная трубка замолкла. Затем БР сказал: “Я напишу, мой милый юноша, на официальном бланке Королевской адвокатуры, так что ответ будет!” Я ничего не ответил, но сам подумал: “Ну-ну, посмотрим…”

Через десять дней он снова позвонил.

– Мой милый юноша, просто чтобы держать вас в курсе, как того требует вежливость, сообщаю, что Ребе ответил, и я благодарю за то, что вы помогли с ним связаться.

– Это замечательно, – проговорил я. – Не хотелось бы выглядеть излишне любопытным, но не поделитесь ли вы тем, что написал Ребе?

– Мой милый юноша, никаких извинений не требуется. Я с удовольствием вам все скажу. Ребе обещал, что с женой и ребенком будет все в порядке и беспокоиться не о чем. И он дал благословение, что роды будут в срок.

И тут я совершил серьезную ошибку. Я спросил:

– А как жена?

На другом конце провода воцарилось молчание. Затем он отчеканил:

– Моя жена сразу же вылезла из постели, и с ней все в порядке. Но вы-то почему спрашиваете? Не это ли происходит, когда Ребе дает благословение?

Это была первая глава истории. Когда я рассказал ее моему зятю, раввину Довиду Блейеру, началась вторая глава.

– Держу пари, этот твой БР – еврей, – заявил он.

– Невозможно, – возразил я. – Он христианин англо-саксонского происхождения.

Но Довид настаивал, что время покажет его правоту. Ну, не спорить же мне с молодым зятем, которому, естественно, далеко до меня в мудрости и уме!

Через пару месяцев мне снова довелось оказаться в суде в связи с делом, которым занимался БР. По окончании судебного заседания мы остановились по дороге пропустить пару стаканчиков виски. После второго стаканчика он достаточно расслабился, чтобы сказать: “Знаете ли, мой милый юноша, а ведь во мне течет и еврейская кровь”.

Я очень удивился и начал расспрашивать о его предках. И выяснилось, что его бабушка со стороны матери была еврейкой, что, естественно, означало, что и его мать была еврейкой, и он сам был евреем согласно закону Торы. Я попытался объяснить ему, что он еврей, но он на эту идею не клюнул. Тем не менее, когда я принес ему несколько книг, посвященных еврейскому учению, он прочел их и в конце концов до какой-то степени, хотя и очень малой, смирился со своим еврейством.

А теперь очередь третьей главы.

Один сиднейский еврей – мой друг. Его жена не могла забеременеть и проходила процедуры экстракорпорального оплодотворения. Для этого ей пришлось провести несколько дней в больнице, где она делила палату с нееврейкой. Женой БР. Узнав, по какому поводу тут находится жена моего друга, госпожа БР спросила:

– Вы еврейка?

Жена моего друга, заподозрив неладное, ответила довольно агрессивно:

– Да! И что из этого?

– Извините, я не хотела вас обидеть, – сказала госпожа БР, – но просто в Нью-Йорке живет такой святой человек, которого называют Ребе. И если вы еврейка, я не понимаю, зачем вам эти процедуры, если вы просто можете попросить его о благословении.

И вся эта цепная реакция началась с того, что Ребе попросил "поделиться услышанным и увиденным со всеми".

Перевод Якова Ханина