Женившись в 1975 году, я первым делом ухватился за подвернувшуюся возможность стать шалиахом, хабадским посланником, но дело не пошло. Я сел на автобус, вернулся в Краун-Хайтс и начал искать заработок.

Несколько молодых людей моего возраста собирались работать в брильянтовой промышленности на 47-й Стрит в Манхэттене, и я написал Ребе об этой возможности. Через два часа после того, как я принес письмо в секретариат, пришел ясный и четкий ответ: "Принимай предложение". Вообще, обычно, когда я писал Ребе, ответы были ясные и четкие, тогда как многие из моих приятелей, задававшие подобные вопросы в тот же период, получали указание "посоветоваться со знающими друзьями".

Итак, в январе 1979 года я начал работать маклером: искать тех, кто хотел продать алмазы, кто хотел их купить. Я зарабатывал примерно 300 долларов в неделю комиссионными.

В том году в первый день праздника Суккот у моего близкого друга родился сын, а через неделю, в ночь Шмини-Ацерет, моя жена тоже родила сына. На следующее утро я ждал на ступенях, ведущих в 770, и когда Ребе подошел к зданию, сообщил ему радостные новости. "Мазал тов!" – сказал Ребе и добавил, что мне следует постараться, чтобы меня вызвали к чтению Торы.

В Симхат-Тору провели обрезание сына моего друга. За этим последовала благодарственная трапеза и фарбренген. Я, конечно же, был среди гостей и, в соответствии с праздничным духом этого радостного события и Симхат-Торы, сказал несколько раз лехаим. Следующее, что я помню, это как я проснулся, и было уже темно. Это означало, что праздник закончился. Я вскочил, отряхнулся и побежал в больницу навестить жену и сына.

Вернувшись в Краун-Хайтс, я решил зайти в 770, где Ребе обычно проводил фарбренген на исходе праздника. Когда я туда добрался, фарбренген уже закончился, и к Ребе стояла очередь за "кос шел браха" ("стаканом благословения"): Ребе распределял вино после церемонии авдала – проводов праздника. При этом в 770 бурлило какое-то непонятное волнение. Как я вскоре выяснил, оно было связано с тем, что произошло в ходе фарбренгена.

"В данный момент мы находимся в положении, которое выше любых ограничений, – объявил Ребе. – В Симхат-Тору мы празднуем тем, что танцуем. Мы не открываем свитки Торы для изучения, не спрашиваем никого, насколько они продвинуты в изучении Торы, мы держим закрытые свитки в руках и танцуем с ними. В Симхат-Тору самые ученые и самые простые евреи равны. Это время, когда мы поднимаемся над рассудком и размеренностью. Поэтому мы принимаем на себя обязательство сделать что-либо выходящее за пределы наших собственных ограничений, нашего интеллекта. И тогда Всевышний ответит соответственно и отплатит тоже без ограничений".

Все это Ребе говорил в связи с заповедью о благотворительности. Он сказал, что тот, кто обязуется дать большую сумму на благотворительность, не раздумывая, может ли он себе это позволить или нет, причем эти деньги можно передать в любую благотворительную организацию, не обязательно одну из тех, которые связаны с именем Ребе, получит от Всевышнего в пять раз больше. Он упомянул, что это подобно тому, как, согласно истории в Торе, египетские земледельцы по окончании голода одну пятую своих урожаев отдавали фараону, а четыре пятых оставляли себе. "Этот расчет – буквальный, – сказал Ребе. – Вы сможете это рассчитать на пальцах!"

На следующее утро я решил, что отдам Ребе все имеющиеся у меня в наличии деньги, и обратился за советом насчет такой идеи к моему духовному наставнику, мудрому хасиду по имени Шмуэль-Довид Райчик, который жил в Лос-Анджелесе. Рабби Райчик сказал, что идея правильная. Он полагал, что Ребе предоставил совершенно особую возможность исполнить заповедь благотворительности всем молодым хабадникам, которые, подобно мне, занимались бизнесом.

К тому времени у меня накопилось пять тысяч долларов сбережений, и я отправил Ребе чек на всю эту сумму. Для сравнения, за квартиру я тогда платил 250 долларов, и это был мой главный расход. В банке я сообщил, что, когда придет чек на несколько тысяч, это не фальшивка.

В следующую субботу Ребе объяснил, что он имел в виду на фарбренгене в Симхат-Тору. Он уточнил, что в его намерение не входил призыв к благотворительности сам по себе. Главное, что он предлагал хасидам выйти за рамки своих ограничений в практическом смысле, показывая этим самим себе, насколько на них повлияла Симхат-Тора. И если они сделали пожертвование с таким намерением, нет никаких сомнений, что Всевышний вернет им в пять раз больше. Но тот, кто решил сделать пожертвование позже или не в духе Симхат-Торы, сделал это напрасно и должен прийти в секретариат и забрать свое пожертвование назад.

Мое пожертвование я решил сделать, когда Симхат-Тора уже закончилась, и то, что сказал Ребе на фарбренгене, я услышал только от других людей. Тем не менее, я решил не забирать мой чек. "Пускай Ребе решает, обналичить ли его", – подумал я.

Прошла неделя, затем месяц. Восемь или девять недель спустя, в четверг, мне позвонили из банка. Чек, наконец, пришел.

Это был конец 1979 года. В новостях только и говорили о кризисе с заложниками в Иране. В результате, цена на драгоценные металлы резко пошла вверх, и один мой знакомый консультант по финансам, Боб Шварц, посоветовал вкладывать деньги в золото и серебро. У нас оставались какие-то деньги от подарков, которые мои дети получили на день рожденья, и я купил на них несколько серебряных долларов, по 24 доллара за штуку.

Субботу мы провели у моих тестя с тещей в Нью-Джерси. В пятницу вечером в синагоге я встретил Боба Шварца, который упомянул, что только что тоже купил серебряные доллары по 26 долларов за штуку. Я тут же понял, что на этом можно заработать.

– Боб, – сказал я ему. – А я заплатил по 24, это два доллара разницы. Давай, я стану покупать их для тебя, и мы разделим прибыль.

– Почему бы и нет? – ответил Боб. – Давай, купи их для меня на 50 тысяч.

А у меня не было и доллара за душой.

– У меня нет денег, – сообщил я ему. Его это не остановило.

– Я тебе доверяю. Ты зять Мотла-Шимона. Зайди ко мне в приемную в понедельник, я дам тебе деньги.

И в понедельник он дал мне пятьдесят тысяч. Итак, я мог снова заниматься куплей-продажей драгоценных металлов! К концу недели я заработал пять тысяч, вернув себе все деньги, которые пожертвовал. На следующей неделе я заработал десять, а еще через неделю – пятнадцать тысяч. Так продолжалось весь год. Я выплатил весь долг, да еще смог позволить себе пожертвовать на благотворительность хорошую сумму.

Перевод Якова Ханина