Я вырос в религиозной семье. В йешиве, где я учился, мои наставники поддерживали дисциплину железной рукой и запугивали грядущими наказаниями за нарушение мельчайших деталей закона. Мне это не нравилось, и в конце концов мое отношение к иудаизму стало не просто скептическим, но даже, я бы сказал, агрессивным. И в один прекрасный день я отбросил всякую связь с еврейской религией и единственное, что делал, это постился в Йом-Кипур. Когда я женился, еда в нашем доме всегда была кошерной, но таково было желание моей жены, а не мое.

В начале 70-х я учился на втором курсе юридического факультета в университете Южной Калифорнии. Однажды в пятницу вечером мы с женой отправились в кино в Вествуд, однако все билеты оказались проданы. За место на автомобильной стоянке мы уже заплатили, поэтому решили просто погулять и от нечего делать зашли в дом Хабада, где я познакомился с раввином Барухом Шломо Куниным. Благодаря ему я со временем смягчил свое отношение к иудаизму и даже пару раз надевал тфилин. Никаких особенных изменений в свою жизнь я не внес, но по крайней мере уже не чувствовал полного отторжения от еврейства.

Когда я получил в диплом, мы с женой отправились в путешествие по Европе и в Греции попали в ужасную автокатастрофу. Моя жена сломала спину и оказалась полупарализована. Когда ее перевезли в больницу Седар в Лос-Анджелесе, там нас уже ждал раввин Кунин, который тут же начал уговаривать мою жену написать Ребе, что она и сделала. Вскоре пришел ответ и благословение. Ребе сказал, что для ее выздоровления жизненно необходимо зажигать субботние свечи, что она должна быть очень скрупулезной в выполнении этой заповеди. Так моя жена начала зажигать субботние свечи.

Через некоторое время ее перевели в реабилитационный центр, и мы забыли принести свечи, так что ей не удалось их зажечь. Сразу же после этого ее правая нога чудовищно распухла, и вообще начался рецидив. Однако она поправилась и с тех пор всегда следила за тем, чтобы не пропустить зажигание свечей.

Через шесть месяцев программа реабилитации закончилась, и моя жена могла уже двигаться с помощью костылей. Она очень хотела увидеть Ребе в Нью-Йорке, и хотя врачи были против, мы поехали. Это было в 1973-м году.

Нас было трое: моя жена, ее отец и я.

Пока мы ждали у кабинета Ребе, кто-то сказал мне, что я должен написать Ребе записку с просьбой. "Нет у меня никаких просьб", – сказал я. Мне ничего не надо было от Ребе. Я всего лишь сопровождал жену, исполняя роль зрителя в заднем ряду, и писать мне было не о чем. Но тот человек был очень настойчив. Он сказал, что если я ничего не напишу, я не могу идти к Ребе.

Тогда я написал: "Если Б-г столь велик, зачем Он настаивает на всех этих мелких деталях?" Хотя я написал это только потому, что мне велели что-нибудь написать, на самом деле меня всегда раздражало, что Б-г цепляется ко всяким мелочам. Выглядело так, что Его злит, даже если упустить самую незначительную вещь, скажем, залезть мясной ложкой в творог. Я никогда не понимал, почему.

Ребе начал с того, что попросил нас сообщить ему наши еврейские имена – имя собственное и имя матери. Я сказал, что меня зовут Авраам Давид сын Малки, и Ребе записал это имя на листочке. Жена сказала, что ее зовут Йохевед Хана дочь Бины, и Ребе записал ее имя. Затем тесть сказал, что его зовут Моше бен Хана, и Ребе начал молча постукивать карандашом по столу. Мы смотрели на него с удивлением. Затем Ребе обратился к моему тестю: "У вашего зятя двойное имя и у вашей дочери двойное имя". Мой тесть задумался, а потом вдруг вспомнил: "О, о, мою мать звали Хана-Индл". Ребе кивнул и записал его имя. Затем он повернулся ко мне и сказал: "Я не понимаю ваш вопрос".

Мне казалось, что вопрос - какая разница Б-гу, смешивается ли мясное с молочным, - совершенно понятен, и я начал повторять его на идиш, подумав, что Ребе затрудняется с английским. Но он прервал меня посреди предложения. Он поднял руку и сказал: "Все это не для Б-га. Это для нас. Он хочет, чтобы мы приблизились к Нему, и Он дает нам путь".

И когда Ребе сказал это, мне вдруг стало совершенно ясно, что Всевышний хочет близости отношений. Впервые в жизни я понял, что Он не хочет запугать нас и согнуть в бараний рог. Он предлагает нам путь к Себе и говорит: "Если пойдете этим путем, найдете Меня".

Подобная мысль оказалась совершенно новой для меня. Я никогда не видел иудаизм в таком свете. Мне всегда казалось, что суть всей религии - это запреты, что Б-гу нужно раболепство, а не любовь, и что я должен выверять свое поведение, чтобы избежать Б-жественного гнева и наказания. Никогда я не видел иудаизм в таком положительном свете: что Всевышний любит нас и хочет, чтобы мы стали ближе к Нему.

Этот взгляд по-настоящему заинтересовал меня. Было ощущение, словно до сих пор я находился в темной комнате, а Ребе зажег свет. Я до сих пор помню испытанное в тот момент чувство, что я встретил одного из величайших людей в мире. После нашего отъезда из Нью-Йорка я начал интенсивную переписку с Ребе, поскольку хотел узнать и понять как можно больше, и он всегда отвечал на мои письма.

В течение того же года моя жена забеременела. Она написала Ребе, и он ответил благословением на "нормальную и легкую беременность и рождение здорового ребенка в благоприятное время". Все доктора, к которым мы обращались, советовали сделать аборт, поскольку с ее увечьями она, по их мнению, была не в состоянии выносить ребенка. Но жена и слышать об этом не хотела. Она полностью доверяла Ребе.

Когда начались роды, вначале все происходило очень медленно. Схватки продолжались тринадцать или четырнадцать часов, и врач сказал, что надо делать кесарево сечение. Увидев наше разочарование, он согласился подождать пятнадцать минут.

Вернувшись и осмотрев ее снова, он сказал: "Поверить не могу! Полная дилатация!" И он заорал мне: "Беги сейчас же, тащи сюда медсестру! Всем выйти!" Мы бросились в родильную палату, но все, что оставалось сделать врачу, - это подставить руки, и мой сын появился на свет.

Позже врач попросил у нас копию благословения Ребе. "Вы просто не представляете себе, - сказал он нам, - какое чудо вы сейчас видели. Вы просто не можете это понять, потому что вы не доктора и не способны оценить все возникшие трудности. Но вы должны знать, что в эти пятнадцать минут произошло самое натуральное чудо!"

С течением времени у нас родилось трое сыновей и две дочери. И каждый раз Ребе давал то же самое благословение, и каждый раз все получалось прекрасно, пока моя жена не забеременела нашей дочерью Сарой. На этот раз Ребе ничего не сказал о здоровом ребенке, и моя жена была совершенно деморализована. Снова и снова она писала Ребе об этом.

Сара родилась со множеством отклонений от нормы и спустя шесть месяцев умерла. Смерть этого ребенка очень тяжело отразилась на нас, и в конечном итоге мы развелись. Но я не испытывал горечи. Я понимал, что Всевышний в своей мудрости решил дать нам эту девочку на очень краткий срок, и как бы я ни хотел, чтобы она оставалась с нами, по крайней мере, я был благодарен за те дни, что мы были в этом мире вместе.

Воспринять Б-га как Б-га любящего, а не наказывающего, я был способен лишь благодаря тому, что так научил меня Ребе.

Перевод Якова Ханина