Объясняя причину, по которой она дала своему младшему, шестому сыну, имя Звулун, праматерь Лея говорит: “Наделил меня Б-г добрым даром. На сей раз пребудет со мною мой муж (на языке Торы выражение “пребудет со мной” происходит от того же корня, что и имя Звулун), ибо я родила ему шесть сыновей”1. И объясняет Раши: “Как в словосочетании “дом обитания”2 (бейт звуль)... Отныне главное его жилье будет у меня, ибо у меня сыновей сколько же, сколько у всех остальных его жен вместе взятых”.

На первый взгляд, можно подумать, что имя Звулун (от слов “дом обитания”) отражают то, что произошло с праматерью Леей. Точнее, то, что, как она надеялась, должно было произойти с ней. Т. е. сын, как символ воплощения материнской мечты, но не сам по себе, а как функция. Обидно немного, наверное, но правильно воспитанные мальчики не комплексуют.

Однако, как-то не складывается. По крайней мере, дает только крайне частичную картину. В первую очередь, потому что имя человека всегда отражает, главным образом, сущность его души и его предназначение в мире. Его самого. И Небеса находят путь (самый простой и короткий – ниспослать откровение на этот счет родителям3, но бывает по разному), чтобы человек получил именно такое имя, связанное с “корнем его души”, говоря на каббалистическом жаргоне. И поэтому, кстати, нужно быть столь осторожным, решая изменить имя. При том, что технически сделать это проще простого: взять и изменить. Ибо человек – хозяин своего имени.

Возвращаясь к нашему разговору. Праматерь Лея, милостью и помощью Небес, несомненно, выбрала и для этого своего сына имя, точно отражающее именно его духовную природу. Что никак не противоречит тому, что рождение именного этого сына, названного матерью Звулуном, должно было обеспечить ее, Леи, женское счастье. Не только потому, что он стал шестым (из двенадцати, как знал праотец Яков, благодаря своему пророческому дару) из рожденных Леей сыновей, что, по логике, само по себе, должно было гарантировать Лее, что ее дом станет “домом обитания”, основным жильем Якова, но также и потому, что присоединению к выводку Леи Звулуна, по складу его души, должно было поспособствовать этому. Короче говоря, и сам Звулун должен был стать магнитом для Якова.

И вот тут возникает вопрос. Как известно, главный аспект служения Якова (не в связи с тем, как сложилась его судьба, а по сути) – изучение Торы. Как сказано о нем, еще в бытность его подростком: “Яков – человек целостный, пребывающий в шатрах4 “5. А миссия Звулуна, в соответствии с благословением, данным ему Яковом – “3вулун на побережье морском обитать будет, и он на берегу корабельном, а край его у Цидона”6. И Раши там поясняет: “Его всегда найдешь на берегу корабельном, в гавани, куда суда доставляют товары, ибо Звулун занимался торговлей и доставлял пропитание колену Иссахара, а те занимались Учением”. Т. е. предназначение Звулуна – быть добытчиком и кормильцем изучающих Тору, а не ими самими. Так каким же образом присутствие именно Звулуна в шатре Леи, должно было привлечь в него праотца Якова и сделать местом его основного “обитания”? Никак не может такого быть, чтобы Яков собирался посвятить себя развитию коммерческой жилки малого. Или что праматерь Лея на это могла рассчитывать, в каком бы отчаянии она ни была.

На первый взгляд, можно попробовать объяснить в духе того, о чем, цитируя мидраш, пишет Раши7, комментируя слова стиха благословения, данного Звулуну Моше: “Радуйся, Звулун, при выходе твоем”8. “3вулун и Иссахар заключили договор: 3вулун жил на побережье и выходил на судах в море, занимаясь торговлей, он зарабатывал трудами своими и давал пропитание Иссахару, а тот сидел и занимался изучением Торы. 3вулун назван перед Иссахаром [хотя он младше его], потому что своими познаниями в изучении Торы Иссахар обязан 3вулуну”. Из этого мидраша следует, что в плане значимости для дела изучения Торы у Звулуна есть преимущество даже перед Иссахаром, без остатка отдававшим себя изучению Торы. Может не во всех отношениях, но хотя бы в части из них.

Но уж слишком большую натяжку нужно сделать, чтобы допустить, что хоть в каком-то сущностном аспекте, поддержка изучающих Тору может значить больше, чем собственно изучение Торы. Да еще и настолько, чтобы определить основное место проживания Якова! Ну, серьезно?! Чтобы Яков предпочел место ведения бизнесов ради поддержки изучения Торы, месту собственно изучения Торы9 ? Особенно с учетом того, что речь, как подчеркивает Раши идет об определении места “основного жилища”, центра существования.

С другой стороны, в этой же главе мы находим другой пример подобного. Яков двадцать лет жил у Лавана и работал на того день и ночь, не отвлекаясь ни на минуту. Рамбам10 приводит его пример, как идеального наемного работника, который не минуты не тратил ни на что, кроме работы на Лавана. При этом изучение Торы, разумеется, не переставало быть главным делом его жизни. Ровно в той же мере, в какой оно было таковым в предшествовавшие этому периоду четырнадцать лет, проведенных им в иешивах Эвера и Шема.

Об этом говорит тот факт, что, как свидетельствует Тора, в тот период Яков стал фантастически богат и преуспел абсолютно во всем. А в случае с праведниками уровня праотца Якова, есть прямая связь между преуспеянием материальным и духовным11. А значит, именно в те двадцать лет, когда он всего себя посвящал заботе о стадах Лавана, Яков был наиболее продуктивен и в духовном плане. И в частности, в изучении Торы. Ибо без этого никакой духовности взяться неоткуда. И главное – именно в те годы Яков удостоился потомства, которое и стало фундаментом, на котором был возведен Дом Израиля, что сделало Якова “отборным” из праотцов. В том смысле, что среди потомков Авраама был Ишмаэль, среди потомков Ицхака – Эйсав, а все потомство Якова было достойно и кошерно, без исключения.

И тут тот же вопрос: как Яков мог удостоиться таких духовных свершений, с головой погрузившись в работу на не самого праведного Лавана? Ключ к пониманию этого нам даст формула, многократно повторяемая в Мидраш Раба: праведники подобны своему Творцу. А про их (и нашего) Творца известно (и это является объяснением смысла сотворения мироздания), что Он возжелал, чтобы именно низший, материальный мир стал для Него, Благословен Он, жилищем – ограниченным по своей природе пространством для полного раскрытия бесконечной Б-жественности. И в этом заключается суть всего служения Израиля Всевышнему, с момента Дарования Торы. Особенно во времена изгнания. Исправление и очищение именно материальности этого мира. На просторах всей планеты Земля. Посредством физического исполнения “физических” заповедей.

Все это находит отражение в фигуре Звулуна: начиная от имени, означающего, как мы помним, идею обители (основной!), жилья и заканчивая основным родом деятельности колена Звулуна, связанного с использованием материальности этого мира на благо духовного служения. И очищения и освящения материальности посредством этого.

Поэтому Звулун упоминается в благословении Моше до Иссахара – его служение непосредственнее связано с реализацией сущностной цели сотворения мироздания. И поэтому, кстати, Всевышний пожелал, чтобы сыны Израиля вступили в Землю Израиля и обрабатывали ее. А затем отправил их в изгнание. Так что на протяжении почти всей истории народа Израиля, абсолютное большинство сынов Израиля было вынуждено большую часть своего времени посвящать занятиям, подразумевающим взаимодействие с материальным миром и исправление его. И лишь немногие имели и имеют возможность большую часть своего времени посвящать духовому служению. Это не баг, это фича. Так и должно быть12.

И теперь становится понятным и то, почему самыми продуктивными во всех планах, включая духовный, для праотца Якова стали двадцать лет, которые он физически пахал на Лавана (и в которые зачал двенадцать сыновей, ставших прародителями колен Израиля), и почему именно Звулун (при всей бесконечной любви Якова к Йосефу, Биньямину, Реувену, Йеуде) имел для него такое значение и привлекал такое пристальное его внимание и заботу.

В продолжение можно было бы поговорить о том, что, если брать глубже, то изучение Торы теми, кому по крупицам приходится выискивать для этого силы и время, в определенном плане (на котором “важен не результат, важно участие”) бесконечно ценнее в глазах Небес, чем постижения, понимания и открытия мудрецов, целиком посвятивших себя изучению Торы и сделавших это своим единственным занятием. При условии, правда, что в то время, которое у них есть для молитвы и изучения Торы (особенно в субботу и праздники), они отдают себя этим занятиям без остатка, как подобает). Но это тема для отдельного большого разговора…

Вот-вот должен прийти Машиах, о временах которого Рамбам постановляет13, что мудрецы и праведники ждут их наступления главным образом затем, чтобы ничто не мешало сынам Израиля изучать Тору и исполнять заповеди в покое и благоденствии так, чтобы ничего не отвлекало нас от этих занятий. И поскольку главная цель, ради которой нас до тех пор отвлекали на занятие материальностью (на низшем – “бытовом” и высшем – “заповеданном” уровнях) – ее, материальности, исправление и освящение, а раскрытие Машиаха станет доказательством того, что это задача достигнута, то нужда в этом отпадет. Поэтому довольно скоро наступят времена, когда ни работать больше не будет нужды, ни материальные заповеди исполнять. Останется только наслаждаться плодами заслуженного Избавления, что выразится в том, что наконец исполнится исполнится обетование, которому Рамбам, включив его в Мишне Тора14, придал силу обязывающего законодательного постановления: “В те времена все сыны Израиля будут великими мудрецами, и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Б-ге, как полно водою море”15 “. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 30, стр. 134-137.)