Я вырос в Детройте, в несоблюдающей семье. Формально мои родители принадлежали к общине консервативной синагоги, но появлялись там редко. Иудаизм для нас, я бы сказал, оставался по большому счету на задворках.

Мое религиозное пробуждение началось в 1967 году, когда мне было 17 лет. На меня огромное впечатление произвела победа Израиля в Шестидневной войне. Полный воодушевления, я пришел в нашу консервативную синагогу и от имени моего отца объявил о пожертвовании в размере 100 долларов, что по нынешним временам, наверное, составило бы что-то около тысячи. Отца такая благотворительность за его счет, мягко говоря, в восторг не привела, и мне пришлось хорошо поработать, чтобы выплатить часть обещанной суммы, но пожар у меня в душе уже разгорелся.

На следующий год, поступив в университет штата Мичиган, я вступил в еврейскую организацию "Гилель" на кампусе, где впервые в жизни встретился с ортодоксальным евреем, который одолжил мне несколько книг по основам иудаизма. Что еще более важно, я побывал на потрясающей лекции любавичского хасида Довида Либермана, который со временем стал главным раввином Антверпена. Реб Довид предложил мне посетить хабадскую синагогу "Мишкан Исраэль" на Найнмайл-роуд в соседнем городе Оук Парк. Там с помощью рава Берла Шемтова я в первый раз после моей бар-мицвы надел тфилин.

Вскоре после этого я присоединился к группе молодых ортодоксальных студентов, членов движения "Янг Израэл". Наша петиция к университету, в которой мы выражали желание жить вместе на кампусе, чтобы иметь возможность соблюдать кашрут, была удовлетворена. Здание, которое мы снимали, впоследствии стало Хабад-хаузом. В этом здании мы держали свиток Торы, а по субботам нас собиралось там более тридцати человек.

Летом 1969 года я приехал в Нью-Йорк и впервые в жизни посетил фарбренген, где увидел и услышал Ребе. Он произвел на меня огромное впечатление, но в тот раз на аудиенцию к нему я не пошел. Мне казалось, что я еще не готов на такой смелый шаг. Но к следующему Песаху я уже чувствовал себя более уверенно, и аудиенция стала одним из важнейших событий в моей жизни.

Я помню, как ждал своей очереди с восьми вечера до пяти утра, но оно того стоило. Я не знал, чего ожидать, и обычай хасидов не садиться в присутствии Ребе был мне незнаком. Когда Ребе жестом указал мне на стул, я сел. Думаю, он хотел, чтобы я чувствовал себя раскрепощенно, и так оно и произошло. Его улыбка была очень теплой, и от него исходило ощущение доброты.

В начале нашей беседы я объяснил, что учусь в университете, и рассказал о еврейской деятельности, которой я занимался на кампусе. Мне показалось, что Ребе отнесся к моему рассказу с одобрением. И вдруг он сказал:

– Я вижу, ты можешь влиять на других.

Я не понял, что он имеет в виду, и ответил:

– Я не могу влиять на людей. Я ничего не знаю.

И это было чистой правдой. Я тогда даже не знал, что такое праздник Шавуот. Но Ребе не отступался. Он заметил, что великие знания не обязательны для того, чтобы положительно влиять на других. Мне просто надо искать ответы на вопросы, которые мне задают. Он даже пошутил, что сам действует именно так:

– Мне задают вопросы, а я на них отвечаю.

Еще я признался ему, что не знаю, какой путь в жизни выбрать. Оставаться ли мне в университете и получить степень или бросить его и пойти в йешиву?

Ребе спросил, сколько времени мне еще потребуется, чтобы получить степень, и я ответил, что столько же, сколько я уже отучился. "В таком случае, – посоветовал Ребе, – тебе надо закончить университет, но при этом во время зимних и летних каникул учиться в йешиве".

Так я и сделал, и, хотя на те и другие каникулы оставалось всего по три недели, религиозное образование, которое я за это время получил, оказалось довольно значительным и помогло мне держаться правильного курса в течение всей жизни.

На этой аудиенции Ребе упомянул нечто, показывающее, как хорошо он понимал человеческую психологию. Он говорил о том, как люди склонны к самообману. В качестве примера он привел события, разворачивавшиеся в то время в Америке. По стране прокатилась волна расовых беспорядков, сопровождавших движение за гражданские права. Был убит Мартин Лютер Кинг. "Но, вместо того, чтобы заниматься этими проблемами, американцы озабочены тем, как послать человека на луну, – сказал Ребе. – На самом деле они знают, что должны делать, но обманывают себя. Они отвлекаются на то, что не является приоритетом".

Я пытаюсь применять это в собственной жизни. Я стараюсь не забывать, что на самом деле знаю, на что должен обращать внимание в первую очередь, чтобы не увиливать от того, что важней всего, сворачивая на более легкий путь.

Вот так вот Ребе изменил мою жизнь. Во-первых, объяснив, что я всегда могу положительно влиять на других, а во-вторых, посоветовав концентрироваться на моих истинных приоритетах.

Пятьдесят лет прошло с тех пор, как я встретил его, но его советы произвели на меня такое впечатление, что остались со мной навсегда, и я надеюсь, что они производят такое же впечатление на тех, кто слышит их от меня.

Перевод Якова Ханина