Песнь, которую Моше и сыны Израиля воспели после того, как, Б-жьей милостью, скажем так, стряхнули с хвоста фараона и его частную военную компанию, с их колесницами, в которые, как известно, были запряжены лошади самых набожных из египтян1, является настолько основополагающим еврейским текстом и событием, что Песнь включена в текст ежедневной утренней молитвы!

Над текстом мы размышляем каждый день, а что с событием? Так ли очевидно значение слов: “Тогда воспел Моше и сыны Израиля эту песнь Господу; и они сказали говоря: Воспою Господу”2 ? Подсказка: раз спрашиваем, значит нет, не очевидно.

Настолько не очевидно, что и мудрецы Талмуда спорят об этом3. Рабби Акива говорит так: это было подобно тому, как взрослый читает хвалебную песнь Г-споду, Алель. Точнее, как это было заведено изначально4. Ведущий молитву взрослый человек читает Алель от имени всей общины, а община только отвечает ему рефреном5, повторяя “алелу-я”6. Соответственно, у моря Моше провозгласил: “Воспою Г-споду, ибо Он превозвышен”, – и сыны Израиля откликнулись “Воспою Г-споду, ибо Он превозвышен”. Моше провозгласил “коня и всадника его вверг Он в море”, и сыны Израиля откликнулись “Воспою Г-споду, ибо Он превозвышен”. И так далее еще тридцать шесть раз.

А рабби Элиэзер, сын рабби Йоси ґа-Галили, считает, что Моше читал Песнь как читает Ґалель малый ребенок, не достигший совершеннолетия-тринадцатилетия: согласно общему правилу, не будучи обязанным исполнять заповедь читать Ґалель, он не может исполнить ее от имени других. Особенно, тех, кому она, да, заповедана. Поэтому если чтение Ґалеля ведет несовершеннолетний (ну, например, потому, что он – единственный, кто знает текст молитвы или, так совпало, он – любимый сын очень, очень, очень, уважаемого в общине, как это модно сейчас называть, донора), то он читает стих Ґалеля за стихом, а вся община (взрослых людей) отвечает за ним слово в слово, повторяя стих за стихом, строчку за строчкой. И так у моря: Моше провозгласил “Воспою Г-споду, ибо Он превозвышен” и народ ответил за ним “Воспою Г-споду, ибо Он превозвышен”. Моше провозгласил “коня и всадника его вверг Он в море” и народ ответил за ним “коня и всадника его вверг Он в море”. И так далее, еще тридцать шесть раз.

А рабби Нехемья считает, что это было подобным чтению Шма, когда ведущий молитву начинает декламацию, а община присоединяется к нему и каждый стих все читают вместе. В идеале – слово в слово. Да, это подразумевает, что у всех сынов Израиля в тот момент пробудился пророческий дар, но, согласитесь это довольно близко к прямому смыслу слов: “Тогда воспел Моше и сыны Исраэля эту песнь Господу; и они сказали, говоря”. На первый взгляд.

Итого. Все согласны, что Моше выступил в качестве запевалы. Как сказано: “И воспел Моше” – в единственном числе. Первым. А спор касается только меры и образа участия сынов Израиля. По мнению рабби Акивы, песнь воспевал только Моше, а сыны Израиля только повторяли после каждой строфы первую, для художественного эффекта. По мнению рабби Элиэзера, все сыны Израиля воспели всю песнь, но только отвечая Моше – он читал фразу за фразой первым, а народ хором повторял за ним. Ну а по мнению рабби Нехемьи, Моше только подал знак, а дальше уже все, включая Моше, хором воспевали все от начала до конца.

О чем спор? Там, в Талмуде объясняется, что о том, зачем добавлено “говоря”: “…и они сказали, говоря”. “Говоря” кажется избыточным. Рабби Акива считает, что имеется в виду “говоря только то, что сказано сразу затем: “Воспою Г-споду”. Рабби Элиэзер считает, что, “говоря” все то же, что говорил Моше, повторяя это вслед за ним. Ну, а рабби Нехемья считает, что “говоря” – это “говоря все вместе”.

И очевидно, что спор не только и не столько о форме (ну, в конце концов, какая нам практическая польза от знания того, как именно произносилась Песнь? Мы ее читаем так, как установлено нашими законодателями, безотносительно того, как там что происходило у моря), а о смысле и сути происходившего и произносимого тогда.

Кроме того, хотелось бы конкретно понять касательно позиции рабби Нехемьи. Если он считает, что весь народ говорил Песнь вместе, то почему принципиально важно, что все-таки Моше немножко всех опередил? По мнениям рабби Акивы и рабби Элиэзера все понятно – Моше произносил слова Песни первым, потому что это были его, Моше слова: он слагал Песнь, а сыны Израиля повторяли за ним. Иначе бы откуда им знать слова? Но, по мнению рабби Нехемьи, все7 они знали слова! Оттуда. Почему же и по его мнению было нужно, чтобы Моше был первым, а остальные только подхватили? Очевидно, что было нужно, иначе бы он это не уточнял. Но почему?

Святой Ор Ахаим, в своем комментарии к Пятикнижию объясняет, что в тот момент, когда сыны Израиля воспели Песнь у моря, произошло тотальное слияние всех их душ. Они стали единым целым. И поэтому все до единого8 вместе говорили Песнь, как один человек. Пик единства. Но в чем же, как мы видим, выражается это единство в первую очередь? В том, что, по всем мнениям, начинают не все вместе, а только Моше. И уже только за ним все остальные.

Еще раз: невиданное и неслыханное, тотальное единство народа Израиля достигается именно благодаря тому, что у народа есть Моше и он, Моше, подает знак к действию.

Ок, скажем уже это. Дело в том, что Моше – глава поколения. А как пишет Раши в своем знаменитом комментарии к Пятикнижию9, цитируя мидраш Танхума: “Моше – это Израиль, а Израиль – это Моше, глава поколения – как все поколение, ибо Глава и есть все”. Духовный уровень главы поколения (собственно и делающий его главой поколения) таков, что все души всех евреев его поколения объединяются в его душе в неделимое целое. Так что на этом уровне глава поколения чувствует каждого из сынов и дочерей своего поколения, как часть самого себя. Только без всякого дробления на составные, как уже было подчеркнуто несколько раз. Абсолютное и неделимое единство. В рамках которого, естественным образом, нет и не может быть никакой “иерархии” – все, в том смысле, что они части этого единства, равны – от совершенно беспомощных, ни на что не способных, несмышленых зародышей до величайших мудрецов, праведников, героев, творцов. Все они, в этом плане равны между собой и пред своим главой, главой своего поколения.

И поэтому, именно благодаря тому, что Моше начал Песнь первым, он пробудил в душах всех сынов и дочерей своего поколения тот дух абсолютного единства, благодаря которому они воспели за ним песнь все вместе, как один, в буквальном смысле слова.

И это – то, о чем сказано в Мехильте: “Тогда воспел Моше и сыны Израиля – в час, когда они воспевали Песнь, Моше был равноценен Израилю и Израиль был равноценен Моше”. Более того, там упоминается еще один, более глубокий момент: то, что Моше, хотя он и входит в число сынов Израиля, упоминается отдельно (и первым) – “Моше и сыны Израиля”, это не только чтобы подчеркнуть, что глава поколения – это все поколение (для этого было бы достаточно сказать “Моше был равноценен Израилю”), но и что в тот момент для самих сынов Израиля было очевидно и явственно, что “Израиль равноценен Моше”, что каждый из них (на уровне высшего проявления своей души) является частью Моше. Это было дано им в ощущениях именно во время вознесения Песни и поэтому Мехильте важно подчеркнуть: “В час, когда они воспевали Песнь”.

Итак, что мы пока что имеем с Песни, воспетой сынами Израиля у моря? Мы имеем тот неоспоримый, всеми подчеркиваемый факт, что для того, чтобы стать памятником абсолютному единству Израиля (еще до официального дарования Торы!), она должна была быть воспета по инициативе Моше и по его почину, ибо именно влияние Моше и создает это самое единство. Ок, это – о том, как оно работает со стороны Моше. А как со стороны сынов Израиля? И во тут-то и начинается спор.

По мнению рабби Акивы, как мы помним (а теперь еще лучше понимаем), то самое, искомое, подлинное единство достигается, когда они безраздельно подчиняются Моше и отдают себя в его руки. Он, от имени всех, воспевает Песнь, а они только подпевают ему, чтобы показать свою причастность. На этом уровне сыны Израиля фактически не ощущают себя кем-то отдельным от Моше. И поэтому его служение – это их служение и большего не надо. Так, считает рабби Акива, по-настоящему проявляется то, что “Моше – это Израиль”. Буквально.

По мнению рабби Элиэзера, настоящее единство – это когда и не в момент экзальтации и массовой одержимости духом пророчества10, но и ощущая себя отдельной и самостоятельной личностью11, со своими желаниями, помыслами, представлениями и т. д., сыны Израиля продолжают ощущать свое единство и свою связь с Моше. И хотя каждый воспевает Песнь самостоятельно, но делает это: а) именно вслед за Моше и б) вместе со всеми.

А рабби Нехемья считает, что настоящее единство проявляется как раз в способности сохранять и демонстрировать его в ситуации, когда каждый из сынов Израиля делает это как автономная боевая единица. Да, вслед за Моше. Да, по команде Моше. И это – то, что делает это возможным. Но в момент совершения действия, именно что не просто отвечая Моше, а вместе с Моше (ибо они и Моше – одно целое).

Разумеется, речь здесь идет о трех уровнях служения, каждый из которых не только легитимен, но и необходим в духовной практике каждого из нас. Вопрос только в том, какой является “главным”. И ответ, как водится в учении хасидизма: все три, в зависимости от обстоятельств.

(Кстати, поскольку, как известно, все в этом мире Всевышний создал “одно против другого”12, и все, что есть в святости, есть и в ее противоположности, естественно, в той истории и египтяне проявили тотальное единство. О том, как египтяне гнались за нами, сказано: “Вот Египет движется за ними”. И Раши комментирует: “Единодушно, как один человек”. Ну и, естественно, все это под водительством фараона, упомянутого в начале стиха.)

Вот-вот должен раскрыться Машиах. Во времена которого единство сынов Израиля достигнет исторического максимума и впредь будет только расти, расширяться и укрепляться. Ибо не останется в мире ничего, препятствующего этому. Как сказано в Песни Дворы, перекличка которой с Песней, воспетой сынами Моше и сынами Израиля у моря, очевидна, поскольку ее мы читаем в афтаре главы “Бешалах”: “Так да погибнут все враги Твои13, Г-споди! Любящие же Его да будут как солнце, восходящее во всей силе своей!”14. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 31, стр. 69-76.)