В недельной главе “Ваигаш” рассказывается, что когда сыновья Яакова вернулись к нему с вестью о том, что “Йосеф еще жив”1, то сначала “дрогнуло сердце его, ибо он не поверил им”. Тогда “изрекли они ему все речи Йосефа, что говорил им”. Но только когда “он увидел повозки, которые прислал Йосеф, чтобы везти его”, тогда наконец “ожил дух Яакова, их отца. И сказал Израиль: “Велико! Еще Йосеф, сын мой, жив!..”

В мидраше2, который приводит Раши в своем комментарии к Пятикнижию, объясняется: “все речи Йосефа”, которые сыновья передали Яакову, касались того, что повозки – это намек на вещь, которую мог знать только Йосеф (и поэтому – это доказательство того, что он все еще жив и посылает весточку). Речь идет о нехитрой, если честно, игре слов: “повозка” на святом языке агала, а “телица” – эгла. Так совпало, что последняя тема, которую Яаков изучал вместе с Йосефом перед тем, как Йосеф отправился в Шхем к братьям, а оттуда в рабство – заповедь о телице (эгла аруфа), которую забивают рядом с местом, где было обнаружено тело убитого, убийца которого не был найден3.

(Сразу ответим на неизбежный, сколько на него ни отвечай, вопрос: Тора как свод заповедей была известна всему человечеству в лице его лучших представителей со времен сотворения мира. И изучалась, и передавалась ими из поколения в поколение. А наши праотцы еще и ввели практику исполнения всех заповедей до того, как это стало обязательным в рамках дарования Торы. Так что не удивляемся тривиальному, в рамках еврейской традиции, и следим за мыслью)

Далее (объясняя сказанное в следующем стихе) мидраш объясняет восклицание: “Велико! Еще Йосеф, сын мой, жив!”, – как означающее: “Сколь велика сила праведности моего сына Йосефа, который претерпев такое множество страданий, сохранил свою праведность больше моего!”. Очевидный смысл этого мидраша сводится к тому, что главным сюрпризом и главной радостью для праотца Яакова стало то, что его сын оказался жив не только физически, но и духовно – сохранил свою праведность в неприкосновенности, превзойдя в этом даже отца.

Из последовательности (соседства) мидрашей следует, что каким-то образом то, что Йосеф в качестве свидетельства того, что он жив физически, напомнил (прислав повозки), что непосредственно перед разлукой они с отцом учили законы эгла-аруфа, послужило для Яакова доказательством того, что Йосеф выжил не только физически, но и духовно и сохранил не просто праведность, но и величие праведности!

На первый взгляд, тут и объяснять нечего. Очевидно, что если после двадцати двух тяжелейших лет человек точно помнит, какой отрывок Торы они учили с отцом до того, и посылает отцу знак, касающийся именно изучения Торы, то это говорит о его приоритетах, о том, чем занята его голова. В случае Йосефа, это мысли праведника, мысли о Торе.

Но поскольку в Торе все абсолютно точно и многозначительно, несомненно имеет важность и значимость то, что раздел, который Яаков и Йосеф учили перед расставанием, и о котором помнили все годы разлуки, и напоминание о котором было послано Йосефом и получено Яаковом перед воссоединением, был именно разделом о эгла-аруфа – более чем не случайно. Соответственно, вопрос: ок, не случайно. А каково? Разве если бы это был любой другой закон Торы, то это не было бы доказательством праведности Йосефа? В чем фишка?

Рациональное объяснение смысла заповеди о забое телицы в случае невозможности идентифицировать убийцу, дается в ряде трудов, посвященных подобным вещам: то, что приезжают ревизоры из Сангедрина и совершаются следственные действия, а также сам забой телицы и сопутствующие ритуалы (а все это по тем временам было еще тем предметом интереса самой широкой публики) делает факт убийства предметом широкого обсуждения, что, во-первых, повышает шансы найти и поймать убийцу, а во-вторых, вынуждает местные и верховные власти шевелиться и принимать меры по предотвращению подобных случаев. Классическая схема грамотного и правильного использования социальных сетей.

А на духовном уровне, речь идет о трагедии того, кто, покинув замкнутое пространство святости (“шатер” – “а Яаков был сидящим в шатре”), и отправившись во внешний мир (поле, “Эсав был человеком поля”), утратил связь с Б-жественностью настолько, что в духовном плане стал трупом. В подобном случае Тора заповедует судьям и старцам (включая Сангедрин) – тем, на ком лежит обязанность заботиться как раз о том, чтобы до подобного не доходило – принять меры, чтобы подобное не повторялось. Включая пресловутое “умывание рук”, должное засвидетельствовать, что они и так делали все возможное, чтобы не допустить подобного, но впредь будут стараться еще больше, чтобы у всякого и каждого, даже прохожего, были возможность получить и духовную “пищу” – изучать Тору и молиться, и духовные “облачения” – исполнить заповеди, и духовное сопровождение. Короче говоря, чтобы каждая точка на карте еврейства была для него настоящим Бейт-Хабадом.

Оказавшись в Египте, Йосеф не имел выхода ни на один такой Бейт-Хабад и ему пришлось самому стать для себя таким Бейт- Хабадом. Силы для этого он получил от Яакова, который накануне расставания проучил с ним заповедь о забиваемой телице – о том, какая обязанность лежит на судьях и главах поколения перед всеми сынами Израиля, оказывающимися в метафорическом “поле”. В том числе, и перед самими судьями и старейшинами, когда это нужно им. Говоря словами самого Йосефа4 : “И ныне не печальтесь, и да не будет досадным в ваших глазах, что вы продали меня сюда, ибо чтобы обеспечить выживание ваше послал меня Б-г пред вами... И послал меня Б-г пред вами, чтобы остались вы на земле и чтобы поддерживать в вас жизнь для спасения великого5 “.

На протяжении всех своих скитаний в Египте, Йосеф неустанно и неуклонно следовал этому наставлению отца. Благодаря чему сохранил свою праведность в неприкосновенности и даже преумножил ее. О чем и сообщил отцу, напомнив ему именно о том, что они учили перед самой разлукой – о заповеди про забиваемую телицу, цель которой – спасти от духовных угроз того, кто оказался “на холоде”. И таким образом заверил отца в том, что и сам исполнил эту заповедь во всей ее полноте. А Яаков, в свою очередь, получив эту весть о Йосефе, удостоверился в том, что тот в полном порядке и даже более того, не только в материальном (о чем свидетельствуют переполненные повозки-агалот), но и в духовном плане. О чем и высказался в максимально экспрессивной манере.

Более того! Это “оживило дух Яакова”, вернуло его к жизни. А с учетом того, что праотец Яаков как обладатель “глобальной души”, объединяющей все без исключения еврейские души, как единое целое, и являющийся их источником, как отдельных сущностей, олицетворяет весь Израиль, вернув к жизни его, Йосеф вернул к жизни и одарил жизненностью весь народ Израиля. Во всех поколениях. Немалая заслуга и немалое достижение. За такое все обязаны поклониться ему, как он видел в своих пресловутых снах. В том числе и его отец. Который признал и провозгласил, что Йосеф во много раз превзошел его в праведности. И это, как понятно, то, что даровало ему возможность “оживить Яакова”: только тот, кто (хотя бы в чем-то) выше ближнего, может помочь ему и спасти его.

Оставим сейчас в стороне вопрос, что такого “греховного”, прости Г-споди, было в поведении праотца Яакова, что позволяло чьей-то праведности превзойти его. Поставим его по-другому: что такого было в праведности Йосефа, что дало основания Яакову говорить, что она превосходит его?

Ответ заключается в том, что, говоря о сравнительных достоинствах праведности разных праведников и их превосходстве друг над другом, мы говорим не о каких-то количественных параметрах, в каких-бы у. е. мы ни измеряли праведность, а об относительной и абсолютной продуктивности служения, которое позволяет тот или иной склад и уровень святости.

Яаков и одиннадцать его сыновей были праведниками разного уровня одного типа – праведниками, праведность которых была заточена на дистанционирование от мира и, в случае необходимости, на противостояние ему. Праотец Яаков, величайший из праведников этого склада, как мы помним, веревки вил из Эсава, Лавана и прочих. Шимон и Леви вынесли Шхем, даже не вспотев. И т. д. и т. д.

Но пришло время исполнения обещанного еще праотцу Аврааму изгнания в чужую землю, в Египет (худшую и низшую из земель), и время выживать там на постоянной основе, столетиями. Для этого нужен был принципиально иной вид праведности – праведность, принимающая6 внешний мир (“поле”) и принимаемая внешним миром. И праведностью такого типа и склада обладал только Йосеф7. Поэтому ему следовало первым спуститься в Египет (и это то, что он объяснял своим братьям, утешая их: не по вашей воле спустился я в Египет, но по Высшей воле и ради вас8 ) и обкатать там свою праведность, доказать ее эффективность и неуязвимость в полевых условиях. После чего он смог, с чистой совестью, звать в Египет отца, братьев и их домочадцев.

И само то, что именно праведность Йосефа стала залогом выживания, в конкретных предопределенных Небесами обстоятельствах, всего рода Яакова и лично самого Яакова, доказывает, что в этом плане эта праведность имеет неоспоримое и огромное преимущество перед праведностью самого Яакова, которая в условиях изгнания, в Египте, оказалась менее… актуальной, назовем это так. Конечно, по любому прорвались бы. Но богоугодные цели должны достигаться богоугодными средствами. А то, что по воле Небес Йосеф оказался в Египте первым и в одиночку, неопровержимо доказало, что в изгнании в Египте требовалось следовать именно пути праведного Йосефа. А то, что Йосеф, оставшись один на один с целым Египтом, сохранил свою праведность в неприкосновенности, доказало, что это работает и гарантирует выживание в Египте до Исхода, а там уже до Дарования Торы рукой подать.

Вот-вот должен раскрыться Машиах, во времена которого со всем миром произойдет то, что во времена Йосефа произошло с Египтом: из места стеснения и притеснения (Мицраим (Египет) от корня цар – “узкий”, “тесный”) оно стало местом, которым Йосеф единолично правил, обеспечивая благополучие и процветание всего Израиля. А Машиах обеспечит то же, но во всемирном масштабе. Как постановляет Рамбам9 : “В дни Машиаха... Израиль будет процветать в безопасности, не опасаясь злодеев, уподобленных волку и тигру, как сказано: “Волк из пустыни нападает на них, близ городов подстерегает их леопард”10. И все вернутся к истинному Закону, и не будут грабить, и не будут уничтожать, но в спокойствии будут вкушать честный хлеб, как народ Израиля, как сказано: “И лев будет есть солому, как вол”11 “. В скорости, в наши дни. Амен.12

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 30, стр. 222-226.)