Одну из жен Эсава, упоминаемых в главе “Ваишлах”1, зовут Басмат Ишмаэлевна. Но в главе “Толдот”2 ее же именуют Махалат. Раши приводит объяснение наших мудрецов3, согласно которому ее оригинальное имя было Басмат, а Махалат ее стали называть после свадьбы, потому, что благодаря женитьбе на ней Эсаву были прощены все его грехи. Потому что троим прощаются (все) грехи: геру по завершении гиюра, достигшему высокого политико-административного положения (по достижении оного) и жениху в час женитьбы.

(А причем тут имя Махалат? При том, что на святом языке мехила4 – “прощение”. Т. е. Басмат (“Благовоние”) стали прозывать Прощение, намекая на то, что она – та, кому удалось очистить карму и личное дело Эсава.)

Каждому еврейскому жениху в день его свадьбы, каждый встречный (и, разумеется, поперечный) напоминает, что “сегодня особый день: сегодня тебе прощаются все грехи”. Очень общеизвестная вещь. Но как именно это работает? Возможны варианты!

В Талмуде и Мидраш Шмуэль5 говорится примерно то же, что и в комментарии Раши, но есть нюансы. Там упоминаются три иные категории всепрощаемых: достигший высшего (политического) положения (наси), жених в час свадьбы и мудрец Торы, занявший официальное высокое положение в иерархии мудрецов. Правда, в обратном порядке. Гер, да, тоже упоминается, но не как тот, кому прощаются грехи, а как пример того, кто безгрешен. Ибо гер, проходя гиюр, перерождается в духовном плане. А новорожденный – значит безгрешный.

Как раз тут логика понятна: геру грехи не прощаются, они остаются с тем, кем он был до гиюра. А для гера все обнуляется. Он – новый человек. Поэтому гер не может входить в троицу тех, кому грехи прощаются. Соответственно, вопрос к Раши: а он то почему включил гера в число троих? Более того, упоминает его первым! (Кстати, куда он дел возвысившегося мудреца Торы и почему?)

Очевидный ответ заключается в том, что гер – это архетип исправляющего свое поведение к лучшему. Перешедшего на новый духовный уровень. И как он при этом очищается (неважно каким образом, просто по факту) от всех грехов. А жених и достигающий высокого положения (того или иного: вот куда делся мудрец Торы, возглавивший ешиву!) только подобны геру.

И это перекликается со сказанным в Берешит Раба6, что, беря в жены Махлат, Эсав решил сделать гиюр и то, что ему были прощены все его грехи (на что указывает новое имя его новой жены) – это за то, что он собирался раскаяться в них. И тут сразу вопрос: если он только собирался раскаяться, но не раскаялся (как мы хорошо знаем), то за что его простили? Только за намерение? Не сходится!

Ок, а как тогда считают Талмуд и Мидраш Шмуэль, не упоминающие гера? Очевидно, так: по их мнению, очищение от всех грехов, о котором тут идет речь – это прилагательное к обретению нового статуса (возвышения). А к раскаянию и исправлению путей служения прямого отношения эта история не имеет. (Кстати, психологически это больше похоже на Эсава, которого мы знаем: никакого раскаяния, одни попытки обмануть систему.) И это ровно то, что прямым текстом сказано в этих источниках: “Мудрец, жених, начальник – возвышение искупает их грехи”. И хотелось бы понять: о чем спор?

И вот еще какой вопрос: почему вообще примером прощения всех грехов жениху Тора делает именно Эсава? Неисправимого злодея, который всю эту историю с женитьбой на Басмат, дочери по-настоящему раскаявшегося праведного Ишмаэля, затеял только для того, чтобы ввести в заблуждение родителей, которых категорически не устраивали невестки-язычницы непонятно каких кровей. Очень некрасивая и нехорошая история (Раши пишет о ней: “Преумножил злодей свое злодейство, ибо не развелся с первыми женами”). Почему же именно из нее нужно учить столь важные уроки? Почему не из истории женитьбы кого-то праведного, у кого грехов кот наплакал, да и те – не грехи, а одно название!

Как раз, с точки зрения оппонентов Раши, все логично: таким образом Тора дает нам понять, что прощение грехов жениху (и по аналогии другим “возвышающимся”) никак не связано с тем, раскаиваются они или нет, а является функцией самой женитьбы (“возвышения”). Т. е. даруется автоматически. А Раши как это объяснить? Сказать, что грехи были прощены не Эсаву, а его невесте (и поэтому именно она поменяла имя). Есть такая редкая версия комментария Раши, в котором значится не “его грехи”, а “ее грехи”… Но это никак не отвечает на вопрос, почему в качестве примера было взято мутное, как на него ни смотри, замужество Махалат, а не какой-то другой, безупречный, хотя бы в первом приближении, брак?

Маскиль ле Давид предлагает очень красивый ответ: это чтобы показать, что, даже если человек уже женат (и даже на нескольких женах) и исполнил заповедь плодиться и размножаться, все равно, если он женится, то ему опять снова прощают все грехи. Нет лимита. Прекрасно. Но все еще, все еще. Эйсав не единственный такой в Пятикнижии, можно было найти кого-нибудь поправеднее, для примера. В случае с Эсавом найти кого-то праведнее вообще не проблема! Поэтому попробуем дать другое объяснение.

Начнем с упоминания другого известнейшего обычая дня кануна еврейской свадьбы: жених и невеста постятся от рассвета до после хупы. И этому дается три разных объяснения. Первое: для них это время – нечто вроде Йом-Кипура, на что указывает то, что в это время им прощаются их грехи. Второе: чтобы они (на нервной почве?) не выпили лишнего и не явились на бракосочетание не очень адекватными. Третье: из любви к заповеди, ибо таково обыкновение набожных – не есть и не пить до предстоящего исполнения заповеди7.

Практическая разница, например, в том, что если дело в параллели с Йом-Кипуром, то поститься нужно до наступления темноты, как в Йом-Кипур. А с другой стороны, если принять второе или третье мнение, но отложить саму хупу на пару часов после выхода звезд, то нужно продолжать поститься, пока бракосочетание не закончится (как мы и делаем на практике8 ), в то время как, согласно первому мнению, после наступления темноты в этом уже нужды нет.

В любом случае, все согласны, и никто не спорит с тем, что в день женитьбы (кануна женитьбы, если она происходит после выхода звезд) жениху и невесте прощаются все их грехи. Получается, что по мнению тех, кто придерживается второго и третьего мнений (т.е. не считающих канун женитьбы подобием Йом-Кипура), грехи жениха и невесты искупаются независимо от раскаяния и покаянного поста, но исключительно потому, что они женятся.

И получается, что все согласны, что сам канун женитьбы искупает грехи жениха и невесты. Вопрос только в том, как именно. Собственно, аналогичный спор есть и о том, как Йом-Кипур искупает наши грехи (те, что между нами и нашим Творцом): искупает ли он независимо от раскаяния (как считает рабби Йеуда Анаси) или в зависимости от (как считают мудрецы)9.

Впрочем, и мудрецы согласны с тем, что собственно грехи искупает именно Йом-Кипур, а раскаяние – только условие, исполнение которого позволяет ему сработать. Более того, из формулировки Рамбама10 – “сам день Йом-Кипура искупает грехи раскаивающихся” (а не “раскаявшихся”) – следует, что дело не в результате, а в участии (помните Эсава, который в Мидраш Раба только думал в канун женитьбы пройти гиюр, но так и не прошел, но грехи его все равно искупились?)

Итак, у нас есть три мнения касательно того, как искупает Йом-Кипур (и канун свадьбы): раскаяние для искупления не нужно (мнение Рабби), раскаяние для искупления нужно (мнение мудрецов, согласно прямому смыслу слов Талмуда), раскаяние нужно, но как движение души, а не как результат (мнение Рамбама, как он понимает позицию мудрецов).

Соответственно этому, те, кто считают, что в канун женитьбы постятся, чтобы не терять голову, вообще не увязывают искупление кануна женитьбы с раскаянием. А по мнению тех, что это что-то вроде Йом-Кипура, наоборот (в соответствии с мнением мудрецов). И наконец те, кто считают это формой выражения приязни к заповеди, очевидно, следуют вышеупомянутому мнению Рамбама: пост в эти часы имеет некий “вектор” раскаяния (в том смысле, что его общая идея – приближение ко Всевышнему), но раскаяние здесь не самоцель. И этого оказывается достаточно.

И теперь нам становится понятна разница между мнениями (и отражающими их формулировками) Талмуда (и Мидраша) и Раши. По мнению Талмуда, само “возвышение” (жениха, мудреца, карьериста), их переход на новый уровень ответственности (прав и обязанностей) дарует им искупление и очищение от всех прежних грехов. По мнению же Раши, согласно прямому смыслу Писания, обязательным условием того, что возвышение сопровождается очищением, является полное и истинное раскаяние (не менее полное и искреннее, чем гиюр гера, заслуживающего так называться).

Мы нигде не находим в Писании упоминания того, что Эсав раскаялся. Это правда. Но, с другой стороны, от сына Ицхака и внука Авраама (ни разу не согрешившего при жизни дедушки) были все основания ожидать, что раскается. Тем более, когда он решил взять в жены праведную Басмат. А поскольку есть обязанность судить о еврее наилучшим возможным образом, вот все и поверили в раскаяние Эсава и переименовали Басмат в Махалат. Которая сама, безусловно, раскаялась, в канун своей свадьбы, подобающим образом и удостоилась искупления тех грехов, которые у нее уж там могли быть.

Что же касается того, почему в качестве примера был взят именно Эсав… Дело в том, что этот механизм искупления (что в Йом-Кипур, что в канун женитьбы) работает только касательно евреев. Потому что это связано с природой еврейской души и ее неуемного стремления приблизиться к своему Творцу, независимо ни от чего. Раскаяться может каждый. Искупить грехи может каждый. А удостоиться автоматического искупления грехов (и так, словно их и не было) – только еврей. Так вышло, что среди евреев (и пра-евреев) женитьба которых упоминается в Пятикнижии, если следовать прямому смыслу Писания, только Эсав не был абсолютным праведником и нуждался в искуплении грехов. Как сказано в Талмуде11, Эсав был евреем-отступником. Поэтому кроме него не на ком было показать.

Вот-вот должен прийти Машиах. В его времена все тайное станет явным12. Среди прочего, мы узнаем наконец, для чего же все-таки “на самом деле” мы постимся в канун женитьбы. Скорее всего окажется, что по всем трем причинам, но посмотрим. А мы посмотрим. Получим такую возможность. Ибо тогда исполнится обетование, которому Рамбам, включив его в Мишне Тора13, придал силу обязывающего законодательного постановления: “В те времена все сыны Израиля будут великими мудрецами, и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Б-ге, как полно водою море”14 “. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 30, стр. 161-167.)