Относительно порядка принесения первинок плодов, Рамбам постановляет1 : “Первинки плодов должны приноситься в сосудах, как сказано2 : “И положи в корзинку…” Если кто-то приносит первинки в металлическом сосуде, коэн берет их и возвращает сосуд владельцу. А если он приносит их в тростниковой корзине или травяной и т. п., то и первинки плодов, и корзинки принадлежат коэнам”.

Комментаторы Мишне Тора в общем-то единодушны в мнении, что источник этого постановления в мишне3, где сказано: “Богачи приносят первинки в плетенках из золота и серебра4, а бедняки приносят их в корзинках из лыка ободранных ивовых веток. И эти корзины, и первинки отдавались коэнам”. И в Талмуде5 говорится, что это – то, о чем народная еврейская вавилонская поговорка “бедность гоняется за бедняком”. Мол, у бедняка последнюю корзинку забирают, а богач свою золотую получает обратно.

Имеется в виду не то, что система, не дай Б-г, устроена так, чтобы обирать бедных и обогащать богатых (как, например, современные западные демократии социал-демократического толка), а о том, что богатые приносили первинки в дизайнерских лакшери-плетенках из кожи питона для форса буржуйского, не собираясь их жертвовать коэнам, и поэтому коэны им их посуду возвращали, а первинки перекладывали в свои. А бедняки, следуя принципу “никогда не жили хорошо, нечего и начинать”, отдают коэнам первинки вместе с самодельными корзинками из подручных материалов, изначально намереваясь так и поступить. А в результате, с практической точки зрения, да, богатые остаются при своих, а бедняки отдают последнее, что у них есть. Это понятно.

Но Рамбам, как мы видим, не упоминает ни богачей, ни бедняков. У него просто те, кто приносят первинки в таких сосудах, и те, кто приносят в сяких. Что указывает на то, что, по его мнению, дело не в том, кто приносит и что при этом имеет в виду, а в самих сосудах. Точнее в материалах, из которых они сделаны. И, соответственно, смысл поговорки, упоминаемой в Талмуде, по мнению Рамбама, в том, что “такова жизнь”: сосуды, которые беднякам не по карману, по закону принесения первинок, возвращаются владельцам, а те, которые по карману, не возвращаются. Вот поэтому на возвращаемые сосуды среднестатистическому бедняку никак не накопить. Ну, если верить поговорке.

В Сифри к тому же стиху “положи в корзинку” приводится, почти слово в слово, текст мишны, только говорится: “Корзины [из ивового лыка] отдаются коэнам, удостаиваясь стать подношением коэнам”. И комментаторы Сифри объясняют, что все толкование строится на том, что слово “корзинка” кажется здесь лишним. Ибо, на первый взгляд, какая разница, в чем приносятся первинки? В пляжной панамке, в трубе от граммофона, в коробке из-под торта? Какая разница? А разница, объясняет Сифри, в том, что, когда первинки приносят именно в корзинке (сделанной из материала, из которого плетут корзинки), то та становится частью приношения. А во всех остальных случаях, это не корзинки, а максимум корзинкообразные сосуды. И для подношения коэнам вместе с первинками они не годны.

И добавляет Тосафот Йом-Тов: логика тут в том, что первинки бедняка по определению немногочисленны, и поэтому, чтобы его приношение выглядело солидно, его частью становится корзинка. А те, у кого много плодов, пускай приносят много собственно первинок, а сосуды оставляют себе.

Ок. Получается, что ни мишна (в которой речь о разнице в состоятельности приносящих), ни Сифри (где речь об объеме первинок6 ) – не первоисточник постановления Рамбама (который считает ключевым моментом материал, из которого изготовлен сосуд). Дело, впрочем, не в наличии первоисточника. Рамбам сам себе первоисточник. Но в чем логика его подхода? Почему вдруг материал сосуда сам по себе является фактором?

Вообще, то, что в части случаев первинки передаются в дар коэнам вместе с сосудами, в которых приносятся, можно объяснить несколькими способами. Можно предположить, что первинки и корзинки просто приносятся вместе, а на самом деле это два разных вида приношений (две разных обязанности): первинки плодов и упоминаемые в Писании корзинки из лыка (но не из других материалов). В таком случае первинки можно отдать одному коэну, а корзинку – другому, даже не из той смены, в которую первинки принесли в Храм. Может получиться интересно. А можно допустить, что, когда первинки приносятся в корзинках из лыка, эти корзинки становятся частью приношения. Не непосредственной, но частью. В этом случае и корзинка обязана достаться кому-то из дежурной смены. И, наконец, можно сказать, что корзинка из лыка – такая же часть приношения первинок, как и сами первинки. В таком случае, корзинка обязана достаться тому же коэну, что и первинки, которые в ней привезли.

Сифри, как мы помним, выводят обязанность приносить корзинки из того, что они особо упоминаются в Писании и даже не раз. Соответственно, по мнению Сифри, принесение корзинок – отдельная обязанность. Что объясняет, почему в Сифри в конце отдельно говорится именно о корзинках, что они отдаются коэнам в отдельное коэнское приношение.

В Талмуде, где приводится поговорка “бедность гоняется за бедняками”, и где (в тексте мишны) корзинки упомянуты “через запятую” с первинками, корзинки представляются частью приношения, но не единым целым с первинками. И только согласно комментарию Тосафот Йом-Тов, они – единое целое: корзинка дополняет плоды, делая приношение в целом весомым, в прямом и переносном смысле слова.

Рамбам же придерживается четвертого подхода. Еще более радикального. Он считает, что эталонным образом исполнения заповеди является приношение первинок именно в кошелке, плетенной из чистого лыка, так, что сосуд, в котором приносятся первинки, является частью приношения, наравне с плодами. Является неотторжимой частью приношения. А позолоченные и посеребренные – это для неудачников. Т. е. неучей с претензиями. Поэтому Рамбам не упоминает деление на богатых и бедных, но говорит только о материале, из которого изготовлены сосуды. Т. е., по мнению Рамбама, в рамках общей обязанности приносить первинки в сосудах, а не в охапку и отдавать их коэнам в сосудах, есть отдельное правило, что металлические (и т. п.) сосуды возвращают прежним владельцам, а лыковые остаются коэнам.

А разница в том, что сосуды не из растительных материалов – это, как не крути, просто контейнеры, необходимые для исполнения заповеди приносить первинки в таре. А вот сосуды из экологичных растительных материалов, пригодных для плетения корзинок – классово близкие плодам. Фактически вторая кожура. Поэтому их статус приравнивается к статусу самих плодов. И они, как сами плоды, достаются коэнам.

Смысл того, почему принесение первинок должно совершаться именно в сосудах и, в идеале, эти сосуды должны быть подобием приношения (иметь ту же природу), так, чтобы превращаться в ее часть, становится понятным только в свете учения хасидизма. Первинки символизируют души Израиля, Б-жественные души (в их высшем проявлении)7. Сосуд – это, естественно, тело, в которое помещается душа, спускаясь в наш материальный мир, и прилагающаяся к нему витальная душа.8

И путем исполнения материальных заповедей (принесения первинок), путем заповеданного служения, мы возвышаем тело и витальную душу, превращая их в сосуд достойный своего содержания настолько, чтобы она в нем раскрывалась. В той мере, в которой делаем это. У кого-то получается жестянка, у кого-то одноразовый пакет, у кого-то бонбоньерка. Но по-хорошему, в идеале, следует довести тело и животную душу до такого состояния, чтобы они стали с Б-жественной душой одним видом, отражающим единую природу. Это называется праведность. И, как постановляет Рамбам, только такие сосуды принимаются как часть приношения. А прочие возвращаются на доработку. Вот вам и учение о еврейской реинкарнации на одной ноге.

Идеальное приношение первинок (служение Б-жественной души в этом мире) – это когда ее сосуд становится неотъемлемой ее частью (оставаясь при этом собой). А как этого добиться можно узнать, изучая хасидизм Хабад, первинку внутренней части Торы. А добиться – следуя духовным практикам хасидизма Хабад и практическим обычаям хасидизма Хабад.

Причем, с этим нужно поторапливаться. Потому что вот-вот должен прийти Машиах. После чего этап служения и самореализации закончится. Ибо сам факт прихода и раскрытия Машиаха является свидетельством того, что совместными усилиями на протяжении всех поколений со времен дарования Торы, мы-таки превратили все Творение в корзинку для всех душ Израиля, а для Творца – в жилище в нижних мирах. В награду за это в конце времен относительно нас сбудется обетование, которому Рамбам, включив его в Мишне Тора9, придал силу обязывающего законодательного постановления: “В те времена все сыны Израиля будут великими мудрецами, и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Б-ге, как полно водою море”10 “. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот", т. 29, стр. 166-175.)