В начале 16 главы Законов принесения жертвоприношений, Рамбам постановляет: «Если кто-то дает зарок принести в жертву крупное животное, но вместо этого приносит мелкое, он не выполняет свой зарок. Дал зарок принести мелкое, а принес крупное – исполнил зарок. Что имеется в виду? Сказал: «Я даю зарок принести в жертву всесожжения ягненка» или «в мирную жертву ягненка», – а принес барана, или дал зарок принести теленка, а принес быка, или козленка, а принес козла, – выполняет свой зарок».

Как объясняет в своем комментарии «Кесеф Мишне» рабби Йосеф Каро, источник этого постановления – сказанное в Талмуде1, где все мудрецы, единодушно, говорят, что давший зарок принести крупное животное, а принесший мелкое, не исполнил зарок. А вот относительно давшего зарок принести мелкое, а принесшего крупное, возникает спор: большинство мудрецов считает, в таком случае, зарок исполненным, но Рабби2 считает, что и в этом случае зарок не исполнен. И, как мы легко можем убедиться, Рамбам выносит постановление в соответствии с мнением большинства.

Частью постановления Рамбама являются примеры: дал зарок принести теленка, а принес козла, дал зарок принести ягненка, а принес барана, дал зарок принести козленка, а принес козла. Короче говоря, он объясняет, что речь идет о более крупных и более мелких животных одного вида. А давший зарок принести животное одного вида, а принесший животное другого, однозначно зарок не исполнил. Как сказано прямым текстом в той же главе: «Забывший вид, из которого назначил всесожжение, должен принести быка, барана и козла. Если он сомневался, что, возможно, назначил из птицы, ему следует добавить горлицу и голубя3 ».

Нельзя не задаться вопросом: как можно допустить мысль, что, дав зарок принести в жертву одно животное, а на деле принеся другое, человек исполняет зарок? Ведь прямым текстом же сказано: «Изреченное устами твоими соблюдай и исполни, как дал зарок ты Г-споду, Б-гу твоему, доброхотный дар, как говорил ты устами твоими»4. Если пообещавший принести в жертву теленка, приносит быка, это вовсе не соблюдение «изреченного устами твоими»!

Существует как минимум два возможных ответа на этот вопрос. Ответ первый: субъективно, когда человек дает зарок совершить доброхотное жертвоприношение и принести в жертву животное помельче, он имеет в виду, что принесет как минимум мелочь. Если у него не появится возможность принести что-нибудь покрупнее. Согласитесь, психологически это убедительно: человек, испытывающий потребность и готовый совершить доброхотное жертвоприношение, не мелочится и, имея возможность принести быка, принесет быка, не ограничившись теленком, которого дал зарок принести, когда думал, что бык ему не по карману. И это то, что он подразумевает, давая зарок, изначально.

Ответ второй: объективно, теленок – это маленький, очень симпатичный, потенциальный бык. А бык – это большой, но тоже симпатичный, бывший теленок. Точнее даже так: в каждом быке живет теленок. Технически, объяснение понятное и красивое: приносится не другое, а то же, плюс еще сколько-то такого же (по крайней мере, по сути).

Все бы, хорошо, но в том же трактате5 приводится очень похожий спор мудрецов с Рабби. Там речь идет о человеке, который дал зарок принести хлебное приношение (минху), но забыл, какого объема. А вариантов аж шестьдесят: от одного исарона до шестидесяти. Мудрецы говорят: пусть принесет минху объемом шестьдесят исаронов. А Рабби говорит: пусть принесет шестьдесят приношений – от одного до шестидесяти. Всего это 1830 исаронов. Одно из них будет искомым, а остальные – дополнительными доброхотными приношениями. Мудрецы Талмуда так и сяк крутят этот спор, пытаясь понять его логику. В конце концов приводится мнение рава Аши, согласно которому, спор о том, считается ли «принесение большего принесением меньшего» (т. е. буквально наш случай). Мудрецы полагают, что давший зарок принести три исарона и принесший пять, исполнил зарок, а Рабби – что нет.

И тут мудрецы Талмуда задаются вопросом: а зачем один и тот же спор спорить дважды? Принцип тот же! И отвечают так: в случае с менахот, независимо от объема минхи, на жертвенник приносится одна жменя, а в случае со скотом объем сжигаемого на жертвеннике варьируется, в зависимости от размера животного. Поэтому в случае с менахот, Рабби, теоретически, мог бы согласиться с мудрецами (и поэтому нам важно точно знать, что это не так). А в случае с жертвенными животными, наоборот, мудрецы могли, теоретически согласиться с Рабби. Поэтому было важно привести оба спора, хотя по сути спорят об одном.

Как бы то ни было, в Талмуде приводится мнение, что само то, что объем приносимого больше того, который человек обязался принести, делает приношение недействительным. Что делает очень сомнительным предположение, что дело тут в том, что «меньшее содержится в большем». А жаль. Выглядит очень убедительно. Но, к сожалению, не сходится. Вопрос остается в силе: как можно сказать (по мнению мудрецов), что принесший не то, что дал зарок принести, а больше, исполнил зарок? Ведь он принес не то, что обещал!

Кроме того, согласно приведенным выше объяснениям (что человек изначально указывает минимум, оставляя за собой право принести больше, и что большее содержит меньшее), приносить больше должно быть дозволено изначально! А поскольку в целом, чем больше и качественней приносимое в жертву, тем лучше6, то это должно, по логике, всячески рекомендоваться и приветствоваться! Как постановляет Рамбам7 : «Тот, кто желает приобрести заслуги, подчинить себе злое начало и усилить свою щедрость, должен принести жертву из наиболее желательного и превосходного вида того, что он приносит. То же самое относится ко всему, что дается ради Святого, благословен Он. Оно должно быть самым привлекательным и самого высокого качества. Если человек строит молитвенный дом, он должен быть более привлекательным, чем его собственное жилище. Если он кормит голодного человека, то должен накормить его из самых лучших и вкусных яств со своего стола. И так сказано: «Все высшее качество должно быть отдано Б-гу»8 ». Но из формулировки мишны (и цитирующего ее постановления Рамбама) следует, что приношение крупного животного вместо мелкого приемлемо, по мнению мудрецов, только задним числом. Да и то с натяжкой. Почему?

Очевидно, что это потому что, когда мы говорим о зароке, принесено должно быть именно то, чего касался зарок. Если речь шла о теленке, то это должен быть теленок, а не бык. И именно он имелся в виду (даже если в дальнейшем давший зарок решил повысить ставку). И в быке по факту нет теленка, что бы ему не рассказывал его психолог. И значит, вопрос возвращается на исходную: почему мудрецы так постановляют и почему Рамбам с ними соглашается?

Формулируя в Мишне Тора первую заповедь, касающуюся соблюдения зароков, Рамбам пишет так: «Внимать изречениям уст своих и исполнять свои зароки»9. Эта формулировка – законодательное постановление. И то, что в нем упомянуты два момента, означает, что заповедь и состоит из двух моментов: «Внимать изречениям уст своих» и «исполнять свои зароки».

В чем нюанс? В том, что в любом речении есть два аспекта: форма и содержание. То, что говорится и то, что подразумевается. Так вот, давший зарок обязан следовать и букве, и духу своего зарока. И поэтому – внимание, лайфхак! – так важно, чтобы они соответствовали друг другу, а не противоречили.

Но что делать, когда форма противоречит содержанию? Судя по всему, Рабби придерживается мнения, что верх берет форма («Изреченное устами твоими соблюдай»): сказал «теленка» – вынь да положь (на жертвенник) теленка. А мудрецы, соответственно, полагают, что главное – то, что подразумевает человек, давая зарок («исполни, как дал зарок»). И нужно заметить, что это объяснение идеально укладывается в общую схему очень многих споров Рабби с мудрецами, относительно того, как следует понимать те или иные слова Писания или мудрецов Мишны: Рабби настаивает на прямом (близком к буквальному) пониманию формулировки, мудрецы – на более широком, с учетом дополнительных факторов.

Соответственно, в нашем случае, Рабби читает, что если в зароке упоминался ягненок, то только принося ягненка, можно исполнить зарок. Независимо ни от чего. А мудрецы полагают, что, говоря ягненок, человек имеет в виду барашка, которого он сможет себе позволить на момент исполнения зарока. Но поскольку упомянут был именно ягненок (а заповедь, как мы помним, включает в себя также и обязанность следовать, насколько это возможно, данному слову, в прямом смысле слова «слово», как сказано: «Изреченное устами твоими соблюдай»), то изначально это должен быть именно ягненок (или теленок, или козленок). Но если уже было принесено во исполнение зарока животное того же вида, но покрупнее (даже если настолько, что называется иначе), то, по мнению мудрецов, зарок исполнен.

В Законах зароков10 Рамбам цитирует два стиха, в которых сформулирована заповедь. Во-первых: «Изреченное устами твоими соблюдай и исполни, как дал зарок ты Г-споду, Б-гу твоему, доброхотный дар, как говорил ты устами твоими». Во-вторых: «Если кто-либо даст обет Г-споду или поклянется положить зарок на душу свою, то не лишит он силы слова своего; во всем, как вышло из уст его, исполнит». Разница в том, что в первом случае речь идет о зароках совершить приношение, а во втором – о зароках воздерживаться от чего-либо. Поэтому в первом случае говорится: «Изреченное устами твоими соблюдай и исполни, как дал зарок ты», – а во втором только: «Во всем, как вышло из уст его, исполнит». Разница очевидна. Зарок воздержания создает сам человек, давая его. Поэтому и определяет его рамки только сам человек «всем, как вышло из уст его». А зарок приношения, помимо слов дающего его, определяется еще и законами Торы, регламентирующими порядок жертвоприношений, и само приношение становится заповеданным. И поэтому при его совершении учитывается не один фактор, а два, как было объяснено выше. Не только сказанное, но и подразумеваемое.

Вот-вот должен прийти Машиах. Первым делом он восстановит Храм и возобновит храмовую службу. Легко себе представить, какое количество народа бросится срочно совершать как обязательные, так и доброхотные жертвоприношения. И последним нужно будет, как мы теперь понимаем, тщательно выбирать слова, давая зарок совершить это. Кстати, жертвоприношения, на святом языке, называются корбанот, от корня к-р-в, означающего приближение, сближение. В учении хасидизма подробно объясняется, каким образом именно совершение жертвоприношений приближает нас к нашему Творцу наиболее эффективным образом. И все-таки до конца мы поймем как это работает только в те времена, когда исполнится, наконец, обетование, которому Рамбам11 придал силу обязывающего законодательного постановления: “В те времена все сыны Израиля будут великими мудрецами и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Б-ге, как полно водою море”12 “. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот", т. 27, стр. 1-7.)