Рамбам, объяснив подробности законов, касающихся различных ситуаций, в которых животные, посвященные в ту или иную жертву, случайно смешиваются с другими, постановляет1 : “Жертвенные животные любой категории могут смешаться с другими жертвенными животными того же вида2, за исключением посвященных в грехоочистительную (хатат) с посвященными в повинную (ашам), поскольку в повинную жертву приносятся только самцы овец, а в грехоочистительную – самки”. Источник этих его слов – в мишне3, где сказано по-простому: “все жертвенные животные могут смешаться, кроме хатата с ашамом”.

И еще комментаторы Мишны задаются буквально детским вопросом: зачем законодательно постановлять, что бараны, посвященных в жертвоприношение ашам, не могут смешаться с овцами, посвященными в жертвоприношение хатат, если бараны и овцы не могут “смешаться” в принципе! Просто потому, что невозможно не быть в состоянии отличить барана от овцы. Заглянул под хвост и все: мальчики направо, девочки налево. Или наоборот, не суть. Что тут постановлять?

Некоторые талмудисты полагают, что дело в том, что поскольку рассматриваются все иные возможные комбинации разномастных жертвенных животных, то нужно и эту упомянуть – на случай, если спросят, для комплекта. Но это какое-то странное объяснение. Если изначально невозможно смешение, по причине разнополости, то с чего бы у кого-то мог возникнуть вопрос на этот счет?

И в любом случае, если, говоря про Мишну, подобное еще можно списать на специфику стиля (хотя и это будет натягиванием совы на глобус), то про Мишне Тора такое допустить невозможно: Рамбам предельно недвусмысленно пишет, что его труд представляет собой свод законодательных постановлений без каких-либо примесей. Ничего личного, ничего не имеющего практического законодательного значения. Но мы же видим, что Рамбам, да, приводит эту подробность в Мишне Тора. Вопрос: зачем?

Другое предлагаемое объяснение заключается в том, что таким образом нам сообщается, что то, что в грехоочистительную жертву приносятся именно овцы (а не бараны) – принципиально. Но и это объяснение сложно принять. Во-первых, потому что такие вещи нужно сообщать на первом свидании – когда дается определение грехоочистительной жертвы, а не мимоходом, где-то в законах перепутавшихся и смешавшихся жертвенных животных. Во-вторых, это вещь очевидная настолько, что нигде не обсуждается и не подвергается сомнению (в отличии, скажем, от пола жертвоприношений всесожжения, которые изначально должны приноситься из самцов, но гипотетический вопрос “а что, если принести самку” рассматривается). В-третьих, выше, в этом же разделе4, Рамбам уже постановил, что, если посвятить в грехоочистительную жертву барана, посвящение просто не сработает. Настолько все однозначно.

И вот еще что интересно. В Талмуде5 упоминается еще один случай, когда смешаться не получится: если это баран, предназначенный в повинную жертву и козел, предназначенный в грехоочистительную жертву условного6 царя (хатат наси). Кудрявая шерсть барана слишком отличается от гладкой козлиной (даже если в остальном они совершенно похожи, вот такие породы). Почему Рамбам7 не упоминает этот расклад, а ограничивается только одним – с самками и самцами, как было упомянуто выше?

Можно попробовать списать все на то, что он уточняет про “того же вида”. Овцы и бараны – одного вида, пусть и разного пола. А бараны и козлы – это уже разные виды. Но тогда мы просто откорректируем вопрос: почему Рамбам ограничился только правилом, касающимся смешением мелкого рогатого скота одного вида? Тем более что из формулировки Талмуда (и комментариев) следует, что то, что они баран и козел – два вида, не является определяющим. А что является? То, что текстура их шерсти разная. Короче, вопрос остается на месте.

Теперь к ответам. Но сразу оговоримся, что хороший (!) ответ на все заданные нами вопросы можно дать только на уровне духовной природы вещей и их взаимодействия.

Как объясняется в учениях Каббалы и хасидизма8, открытая часть Торы (практические заповеди) является “телом”, а “сокрытая” (те самые Каббала и хасидизм) – душой. Что, в частности, означает, что они находятся (в идеале) в полной гармонии и взаимном соответствии, подобно телу и душе здорового и праведного человека9. И то, что некоторые вещи в “открытой” части Торы можно понять только в свете объясняемого в “сокрытой” – это, как говорится, не баг, а фича, цель которой – указать на неразрывность частей Торы и невозможность обойтись только какой-либо одной из них. Только в совокупности они (обретая собственную целостность и создавая новую – общую) дают и обеспечивают возможность полноценного и достойного служения Творцу, изучения Его Торы и исполнения Его заповедей.

И особенно это верно касательно заповедей, находящихся на стыке материального и духовного, как, например, заповеди (или одна общая заповедь, по другому мнению) о жертвоприношениях, у которых наряду с материальным, есть важнейшие духовные аспекты, без учета которых невозможно совершить жертвоприношение так, чтобы оно “зачлось”.

Так вот, в нашем частном случае, когда говорится, что хататы и ашамы не могут смешаться, в первую очередь, имеется в виду, не то, что бараны и овцы не могут смешаться так, чтобы стать неразличимыми и неразделимыми в несколько окриков пастуха, а то, что на духовном уровне невозможно смешение между собой искуплений, материальным воплощением которых является принесение ашамов и хататов. Хотя, как раз на духовном уровне теоретически такое возможно. И поэтому на этом уровне это требует пояснения и уточнения. И объясняют мишна и Рамбам, что это невозможно (на духовном уровне, повторимся), потому что “тут бараны, а тут овцы”, т. е. в одном случае задействуется мужское духовное начало, а в другом – женское. А они столь диаметрально различны, что пытаться смешать их – деньги на ветер.

(Прежде чем продолжить, процитируем сказанное Рамбамом в конце разделов “Служение” и “Жертвоприношения”. “Постановления (хуким) – это заповеди, смысл которых непостижим... Все жертвоприношения относятся к категории постановлений. Наши мудрецы сказали: “Мир существует ради служения жертвоприношениями”. Ибо через исполнение постановлений и судов праведники заслуживают жизнь в грядущем мире. И между ними двумя Тора отдает предпочтение повелению о постановлениях”. И еще: “Хотя все предписания Торы являются по сути постановлениями, … над ними следует размышлять, и везде, где можно найти рациональный смысл, следует делать это. Мудрецы первых поколений говорили, что царь Шломо понимал большинство обоснований всех предписаний Торы...” Вот такой парадокс: мы знаем, что все, что касается порядка жертвоприношений непостижимо, но обязаны, по мере сил стараться понять то, что можем и как можем. С Б-жьей помощью и используя инструментарий сокровенной части Торы. Поехали.)

Главная разница между повинным жертвоприношением и грехоочистительным, как пространно объясняет Рамбан в комментарии к Пятикнижию, заключается в том, что повинные жертвы приносятся (главным образом) во искупление злонамеренных (!) прегрешений, а грехоочистительные – исключительно во искупление непреднамеренных. Практически все различия в требованиях к животным, приносимым в эти жертвы, так или иначе связаны с этим ключевым моментом. Как, например, то, что минимальная стоимость животного, приносимого в обычную повинную жертву, в сорок восемь раз выше приносимого в грехоочистительную. И особенно то, что в повинную жертву приносят только самцов, а в грехоочистительную – самок.

Очевидная разница между мужским и женским началами, что бы ни врали модные гендерно-нейтральные людоведы, заключается в том, что мужское связано с силой и напором, а женское – с мягкостью и податливостью. Как, комментируя стих: “Так скажи дому Яакова и возгласи сынам Израиля”10, – объясняет Раши: “Дому Яакова – это женщины. Скажи им словами мягкими”, “и возгласи сынам Израиля – кары и подробности разъясни мужчинам, т. е. речи тяжкие”. Проще говоря, есть суровый “мужской” образ служения и нежный – женский. Разумеется, это не означает, что все мужское служение брутально, а все женское – мягко. Все не так однозначно. Но в общем и целом концепция такая.

И даже с точки зрения представлений базовой, обывательской педагогики, очевидно, что исправление непреднамеренных провинностей требует, со стороны воспитателей, мягкости и деликатности (в духе женского начала). А злонамеренных, соответственно, – строгости и непреклонности. Тут, вроде, все даже слишком понятно. Это, в частности, потому, что, как сказано в мидраше, Всевышний смотрел в Тору и творил мир.

Но для полноты картины добавим вот что. Есть несколько возможных объяснений того, как именно “работает” искупление через жертвоприношение (насколько мы в состоянии постичь устройство этого духовного механизма). Первое (популярное): совершая искупительные жертвоприношения, человек обязан изо всех сил представлять, что все происходящее с жертвенным животным происходит с ним самим. И под впечатлением от этого не повторять искупаемое. Второе (хасидское): жертвоприношение (корбан) приближает (мекарев) отдалившегося от своего Б-жественного источника обратно к нему. Что дает тому силы впредь не повторять искупаемое.

Как легко заметить, первое представление отражает “мужской”, жесткий подход, второе – “женский”, мягкий. И, как уже было сказано, со злонамеренным преступником уместнее и эффективнее жесткий подход, а с непреднамеренным – мягкий.

Но это все в неких стерильных ситуациях А когда все не так однозначно и помимо зло- и не злонамеренности есть еще факторы (среда, обстоятельства, наследственность, опять же), осложняющие выбор предпочтительного пути исправительного воздействия. Вдарить или погладить, вот в чем вопрос! И вот тут Рамбам нам подсказывает: да, все может перемешаться и стать неоднозначным. Особенно, на субъективном уровне. Но есть вещи, в которых руководствоваться следует объективными факторами и не мудрить: согрешил непреднамеренно – мягко с ним, в “женской” манере, согрешил преднамеренно – “по-мужски” с ним! Никакой путаницы и никакой мешанины.

Кстати, касательно грехоочистительного царского козла. Почему не овца? Очевидно: потому что с царя спрос всегда будет предельно строгим. На таком посте за любую мелочь спрос будет строжайшим. А точнее, на таком посту мелочей не бывает! И к нашему разговору о не-царях эта история отношения не имеет.

Вот-вот должен раскрыться Машиах. Который станет тем царем (а он будет именно царем, абсолютно во всех смыслах слова), которому абсолютно точно не придется приносить в жертву грехоочистительного козла. Хотя как раз он и возродит институт жертвоприношений в самом полном объеме. Мало того, в его времена все мы в течении кратчайшего времени полностью перестанем грешить, а значит, и приносить грехоочистительные и тем более повинные жертвоприношения. Ибо в те времена сбудется, опять же в совершенной полноте, пророчество, которым заканчивается афтара недельной главы “Ваикра”: “Помни это, Яаков11 и Израиль12, ибо ты раб Мой; Я сотворил тебя, раб Мой ты, Израиль, не забывай Меня! Я стер, как туман, преступления твои и, как облако, грехи твои; обратись ко Мне, ибо Я избавил тебя. Ликуйте, небеса, ибо Г-сподь сделал это. Восклицайте, низины земли, разразитесь весельем, горы, лес и всякое дерево в нем, ибо избавил Г-сподь Яакова и в Израиле прославился”13. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот", т. 32, стр. 13-18.)