В начале главы “Трума” 1 сказано: “И сделают Мне Святилище, и Я пребывать буду в них (бетохам)”. Как правило, бетохам переводят как “в их среде”, но согласно учению хасидизма, вся суть в том, что не “среди” (т. е. вне, в зазорах между сынами Израиля), а именно “в них” (внутри их Б-жественных душ). Хотя, естественно, одно другое никак не исключает. Ведь, во-первых, Всевышний вездесущ. Во-вторых, у Торы семьдесят ликов. В-третьих, нас на этот раз интересует комментарий Раши как раз к первой части стиха, к словам “и сделают Мне Святилище”: “Да сделают его во Имя мое дом святости”.

Многие классические толкователи Раши полагают, что в данном случае он в одном комментарии объясняет значение двух разных слов: “Мне – во имя Мое” и “Святилище – дом святости”. Но если это два разных, отдельных объяснения двух разных слов, то с чего бы Раши сводить их в один общий комментарий? По всем причинам в мире, ему следовало бы разнести их на два отдельных! Как он всегда делает это в подобных случаях.

Кроме того, как известно, Раши всегда цитирует все комментируемые слова и только их. В нашем случае он цитирует слова “и сделают Мне Святилище”. Так что если он комментирует только слова “Мне” и “Святилище” (каждое отдельно), то совершенно непонятно, зачем ему цитировать также и слова “и сделают” (да еще использовать их в самом своем комментарии)?

Это в целом, теперь в частности. “Мне – во имя Мое”. В Талмуде2 объясняется, что под “Мне” здесь подразумевается “из принадлежащего Мне”, т. е. что работа мастеровых, возводящих Святилище, должна оплачиваться из храмовой казны (т. е. из средств, пожертвованных сынами Израиля в храмовую казну, а не из частных средств или тем более каких-то фондов). И сам Раши тоже толкует “мне” в значении “мое”: в комментарии к главе “Толдот”3 он пишет: “И возьми мне – они из принадлежащего мне, а не краденые”. В свете этого возникает вопрос: почему здесь Раши толкует это слово иначе – “во Имя Мое”, а не “из Моего”?

Есть масса книг, в которых на разные лады объясняется, почему Раши не может здесь истолковать “мне” в самом общепринятом значении – “для меня”. Но все это никак не объясняет, почему тут “мне”, по мнению Раши, это не “из моего”.

Выше4 Раши, комментируя слова “возьмите Мне возношение”, пишет: “Мне – во имя Мое, во славу Имени Моего”. И понятно, что там, поскольку речь идет о возношении принадлежащего сынам Израиля, невозможно, по крайней мере согласно прямому смыслу Писания, сказать, что “мне” означает “из Моего”. Потому что вся суть заповеди в том, чтобы евреи вознесли принадлежащее им.

И, на первый взгляд, логично предположить, что в одном пассаже, с интервалом буквально в пару стихов, одно слово будет использоваться в одном и том же значении. Но, с другой стороны, наоборот! Когда речь идет о передаче (возношении) принадлежавшего сынам Израиля на надобности Всевышнего, понятно, что это должно делаться с намерением “во имя Его”. Это необходимое условие, и эта необходимость понятна. Однако ниже (в рассматриваемом нами случае) говорится о сооружении (“сделайте”) Святилища из уже вознесенного Всевышнему и принадлежащего Ему, и совершенно непонятно, зачем упоминать и подчеркивать, что это должно быть сделано, чтобы это было “во имя Его”. А во имя кого еще может быть взято вознесенное во имя Его и во имя возведения Святилища? Получается, что как раз из того, что в стихе “возьмите Мне возношение”, согласно объяснению Раши, “Мне” означает “во имя Мое”, следует, что в нашем случае значение того же слова должно быть иным, отличным. Иначе не сходится!

Отдельно требует объяснения вторая часть комментария Раши: “Святилище (Микдаш) – дом святости (бейт кдуша)”. На первый взгляд, типичное “масло масляное”. Что Раши объясняет своим комментарием и что в слове “Святилище” находит заслуживающим объяснения?

Рабби Элияу Мизрахи отвечает на этот вопрос по простому: святилищем, в принципе, может называться любой освященный объект5. Поэтому Раши находит нужным пояснить, что речь идет именно о здании, “доме”. Но ведь выше6 в тексте Писания уже упоминается “микдаш”, причем в не самом ясном контексте. И тем не менее, Раши не находит нужным объяснить там, что речь идет о доме. Более того, из формулировки комментария Раши там следует, что то, что Святилище (Микдаш) – это Дом Святилища (Бейт Микдаш) – вещь очевидная и в объяснении не нуждающаяся: до какого-то момент он говорит о Микдаше, а с какого-то – о Бейт Микдаше, как о том же.

Кроме того, Раши, в своем комментарии здесь называет Святилище домом не Святилища, но святости. Т. е. он объясняет не только то, что речь идет о доме. Но и еще что-то. Что?

Перейдем, наконец, к объяснениям. Главный вопрос, на который находит нужным ответить Раши, это о каком таком Микдаше (или Бейт Микдаше) идет речь. Ведь по умолчанию Микдаш – это Иерусалимский Храм на Храмовой горе. Именно о нем говорится выще (“[возведенное] на горе удела Твоего”). Но в главе “Трума”, очевидно, речь о переносном Святилище – Скинии (Мишкане), как он и назван уже в следующем стихе (“В точности, как Я показываю тебе образец Скинии...”), и которое было возведено в пустыне, не на Храмовой горе. Почему же Писание именует его тут микдашем? Почему не сказано “и сделают Мне Скинию”?

(И судя по тому, что в комментарии к следующему стиху Раши пишет: “Образец скинии – этот стих связан с предыдущим стихом: “И пусть сделают Мне Святилище”, – в точности, как Я показываю тебе” (т. е. под Святилищем (Микдаш), в данном случае, подразумевается именно Скиния), – невозможно сказать, что он считает, как предлагает, например, святой Ор-Ахаим, что в стихе “и сделают Мне Святилище” говорится и заповедуется о всех святилищах без исключения, а в следующем – уже только о Скинии. Раши считает ровно наоборот: и в первом, и во втором стихах речь исключительно о Скинии, созданной по ее образцу, о Храме вообще речь не идет)

Поэтому Раши объясняет, что здесь (именно здесь) слово “святилище” (Микдаш) используется в значении “Дом святости”, а не Храм (Дом Святилища). Т. е. это не название (сокращенное) конкретного сооружения, но описание функции целой категории зданий. В данном конкретном случае – Скинии. Иными словами, упор в этом комментарии Раши на слово “святость”, а не “дом”. Хотя и то, что это именно “дом”, не само собой разумеется, однако из контекста (особенно из сказанного в следующем стихе) это становится несомненным.

Однако все это объясняет только то, почему используемое в стихе слово Микдаш (Святилище) может относиться к Мишкану (Скинии), о котором речь идет ниже. Но не зачем это было нужно. Поэтому Раши добавляет в тот же комментарий, как его часть объяснение того, что “мне” здесь “во имя Мое”.

Дело в том, объясняет Раши, что здесь заповедуется возвести не Дом, который стал бы “вместилищем” святости, “дом для (отдельной от него) святости”, дом, который мог бы быть освящен, не Дом, который сам был бы наделен святостью, святыню. И поэтому он должен был возводиться с намерением “быть сделанным” таким. И поэтому в стихе приводится упоминание этого аспекта заповеди: “мне” в значении “во имя мое”. Это – одно из ключевых условий возведения Дома святости. В частности, Скинии, но и Храма тоже.

Т. е. сначала материалы, которые “возносятся мне (во имя мое)”, становятся пригодными для возведения Святилища, а затем само “взятие” для возведения “во имя Мое” делают возведенное Домом святости. И в результате Святилище достигает высшего возможного уровня святости (поэтому и это, и сам раздел, посвященный этому, называются Трума – Вознесение) и единения с Творцом – “во имя Мое”.

Это имеет практическое значение: возведение Святилища должно осуществляться с совершенно конкретным намерением “во имя возведения Дома святости”. И достигается эта святость и этот уровень святости именно посредством “да сделают” – служения сынов Израиля.

Вот-вот должен прийти Машиах. Который, как известно, в одну из самых первых очередей восстановит Храм (разумеется, во имя его освящения, как было объяснено выше). А затем освятит весь мир. В два этапа, соответствующих вышеупомянутым: сначала освящение “вознесением” во имя святости (когда мир будет облагораживаться и освящаться, оставаясь в рамках естественного, по нашим меркам), а затем сущностное освящение (выход за рамки естественного) – возвращение к жизни умерших, распространение святости Земли Израиля на весь мир, даже прекращение исполнения заповедей. И, самое главное, исполнение обетования, которому Рамбам7 придал силу обязывающего законодательного постановления: “В те времена все сыны Израиля будут великими мудрецами и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Б-ге, как полно водою море”8 “. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 26, стр. 196-202.)