Носон-Калман Феллиг, отец моей тети, каждый год приезжал из Монреаля к Ребе на праздники Шмини-Ацерет и Симхат-Тора. Вся семья знала, что это "дядюшкины праздники". Приезжал он накануне, в Ошана-Раба, чтобы получить из рук Ребе кусок медового пирога – лекаха, – когда Ребе раздавал его в этот день выстроившимся в длиннющую очередь посетителям. Реб Носон был уверен, что этот пирог – гарантия хорошего года.

В 1969 году, как обычно, реб Носон со своим сыном Гершем, чей день рожденья, кстати, выпадал на Ошана-Раба, направлялся в 770 за лекахом, но застрял в чудовищной пробке. И до 770 они добрались через десять минут после того, как Ребе закончил раздавать пирог.

Реб Носон бросился к дверям и сообщил раву Кляйну, секретарю Ребе:

– Мы только что прибыли и не получили наш леках!

– Извините, но Ребе сейчас занят своей трапезой, – ответил рав Кляйн. В Ошана-Раба принято справлять особую трапезу. – Я ничего не могу поделать, – продолжал секретарь. – Что вы от меня хотите? Чтобы я стучал Ребе в дверь?

– Нет, – ответил реб Носон. – Но пожалуйста! Мне нужен этот леках! Я не могу его упустить! Весь год будет испорчен!

Наступила ночь Шмини-Ацерет. После вечерней молитвы хасиды отправились по домам, чтобы произнести кидуш перед началом акафот. "Дядя Носон", как его все называли, приказал своему сыну следовать за ним.

– Куда мы идем? – спросил Герш.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – проворчал отец.

Они поднялись по ступенькам на главный этаж 770, где стояли двое секретарей: рав Ходаков и рав Гронер.

– Мне нужен леках! – взмолился реб Носон.

– Сейчас не время для шуток, – сказал ему один из секретарей. – Вы понимаете, что сейчас должны начаться акафот?!

– Я совершенно серьезен, – настаивал реб Носон. – Мне нужен леках!

Наконец, рав Гронер сказал ему:

– Вы нас тут с ума сведете. Но я вам скажу, что сделаю. Мне нужно сейчас зайти к Ребе по делу, а там я уже скажу ему, что вы тут стоите и не получили леках. Это все, что я могу. Я не могу указывать Ребе, что ему делать.

Реб Носон согласился. Рав Гронер зашел в кабинет Ребе, провел там несколько минут и снова появился в коридоре.

– Вы сдержали обещание? – спросил реб Носон.

– Послание я передал, – ответил рав Гронер. Но он не сказал, собирается ли Ребе выйти. И реб Носон остался стоять у двери. Проходившие мимо администраторы поинтересовались, что он тут делает. “Хочу тут стоять”, – заявил реб Носон.

Через две минуты открылась дверь. Ребе вышел, широко улыбаясь, пожелал реб Носону хорошего праздника и спросил, как поживает его семья. Реб Носон тоже пожелал Ребе хорошего праздника и ответил, что его жена осталась в Манхэттене с ее родителями, а его сын Янки затерялся где-то в синагоге 770.

В кабинете Ребе лежала коробка с уже засохшим бисквитным пирогом. Ребе дал реб Носону пять кусков на всю семью, а еще один вручил Гершу.

Реб Носон был на седьмом небе от счастья. Никогда еще Герш не видел отца в таком экстазе.

Администраторы, ставшие свидетелями всей этой сцены, не могли поверить своим глазам. Получить от Ребе пирог перед акафот?!

А позже рав Кляйн сказал реб Носону: “Открою вам секрет. Этот пирог предназначался самому Ребе на завтрак”.