Цви Фриман был типичным бунтующим подростком шестидесятых годов. Как и многие его сверстники, он искал смысл жизни, интересовался восточной философией, контркультурой и новыми духовными течениями. Однако в какой-то момент его поиски привели его к иудаизму.

В результате он стал любавичским хасидом и даже, еще учась в ешиве в Мористауне, создал “первую хасидскую хард-рок группу” с весьма необычным названием – “Группа Бааль-Шем-Това”. Не знаю, сохранились ли где-нибудь записи тех лет, но известно, что о группе писал даже Village Voice, назвав их “электролизованными”.

Одним из участников коллектива был марокканский еврей – ударник и вокалист известной французской группы. Познакомившись со своими будущими коллегами, он рассказал, как впервые пришел на аудиенцию к Любавичскому Ребе. Явился он, по его словам, украшенный бусами и монетами, с волосами до пят, и заявил, что решил бросить музыку и вернуться к религиозной жизни своего детства.

Совершенно неожиданно Ребе с ним поспорил: “Нет ничего случайного. Все имеет свою цель. Все, что встречалось на вашем пути, если только это не окончательное зло, содержит Б-жественность. Вы, несомненно, можете использовать и музыку, вашу рок-музыку, для доброго дела, возвысив таким образом мир рока”.