Гроб, покрытый талитом, стоял в синагоге Хабад-Любавич на Мюнстерштрассе в Берлине; рядом горели свечи – как того требует традиция. Раввины и члены общины сидели в тихих рядах, их голоса поднимались и опускались, когда они читали псалмы. Снаружи город жил своей жизнью. Для еврейской общины время остановилось.
В понедельник, 6 апреля (19 нисана), в дни хол-амоэд Песаха, раввин Авраам Головачев скончался после тяжелой болезни. Ему было 43 года. На следующее утро похоронная процессия направилась на еврейское кладбище на Хеерштрассе, и община, которая почти два десятилетия опиралась на него, осталась один на один с тяжестью этой утраты.
Лишь после его трагической кончины начинает в полной мере раскрываться масштаб его вклада – работы, которая долгие годы оставалась в тени из-за его скромности и сдержанности.
Тот, благодаря кому все работало
Раввин Авраам Головачев приехал в Берлин вместе с супругой Ханой около 18 лет назад – вскоре после свадьбы. Он родился в Херсоне (Украина) в 1983 году, получил раввинское образование в Израиле, Нью-Йорке и Москве, а затем по приглашению раввина Йеуды Тайхтеля присоединился к команде шлухим в столице Германии. Он приехал в город, все еще несущий на себе груз своей истории, с миссией укреплять здесь еврейскую жизнь.
Он стал ключевой опорой раввина Тайхтеля во всех раввинских делах. Пока другие чаще работали на виду и выступали перед публикой, Головачев обеспечивал внутреннюю устойчивость всей системы и следил за тем, чтобы все функционировало четко и надежно.
“У нас, слава Б-гу, в Берлине работают тринадцать раввинов, каждый в своем районе, – говорит раввин Тайхтель. – Но именно раввин Головачев тихо заботился о том, чтобы вся эта система работала каждый день”.
Когда около 15 лет назад в общине был создан Бейт-дин (раввинский суд), Головачев стал его опорой. В еврейской общине Берлина значительную часть составляют семьи из Восточной Европы, для которых вопросы еврейского статуса и архивные данные о браках и разводах – техническое, но крайне важное условие для еврейского брака – не являются абстрактными. История войн и переселений в Европе за последнее столетие лишь усложнила эти жизненно важные и зачастую непростые галахические вопросы статуса.
Головачев работал в раввинском суде в Израиле и приобрел опыт в подтверждении еврейского статуса семей.
“Проверка документов, восстановление семейной истории, обеспечение соответствия всем галахическим требованиям – все это крайне важно для еврейских семей и всей общины”, – сказал раввин Тайхтель. “И он подходил к этому с исключительным профессионализмом, чуткостью и точностью”.
Головачев с такой же энергией занялся еще одним значимым проектом. Когда община основала издательство “Jüdisches”, раввин Тайхтель поручил ему руководство. Он занимался всеми аспектами: переводами, графическим оформлением, управлением и распространением – с той же тщательностью, которая отличала все, что он делал.
“Он был человеком, который доводит дела до конца”, – сказал раввин Тайхтель. “Он следил за тем, чтобы проекты двигались вперед, чтобы детали были проработаны, а конечный результат был качественным”.
Книги, вышедшие в рамках этой работы, открыли доступ к Торе для немецкоязычных евреев, у которых раньше не было такой возможности. Он работал над переводом аннотированного сидура “Теилат Ашем” издательства Kehot, делая молитву доступной на немецком языке, а также над переводами Псалмов, махзора для праздников и пасхальной Агады.
Будучи носителем русского языка и обладая редким умением располагать к себе людей, Головачев также руководил русскоязычными программами в Берлине, преподавал в еврейской школе и возглавлял ешиву для начинающих.
“Для русскоязычной еврейской общины Берлина раввин Авраам был символом стабильности”, – сказал раввин Тайхтель. – “Он направлял многих с терпением и ясностью”.
Истории его тихой щедрости начали всплывать лишь после его ухода. Директор детского сада однажды обратилась к нему со сложной проблемой – он решил ее без лишнего шума. Молодая пара иммигрантов с ограниченными средствами, готовясь к свадьбе, получила церемонию гораздо более высокого уровня, чем могла ожидать – благодаря его незаметной, но эффективной помощи.
“Таким он и был”, – сказал раввин Тайхтель. – “Человек дела, человек заботы, человек тихой щедрости”.
“Ни одного слова жалобы”
В сентябре прошлого года община узнала о его болезни. Он отреагировал так же, как на все в своей жизни – с верой и решимостью. Головачев продолжал работать, часто удаленно с ноутбука, даже из больничной палаты.
“Не было ни одного слова жалобы”, – сказал раввин Тайхтель. – “Было лишь глубокое чувство ответственности и вера в замысел Всевышнего”.
Община посвятила в его заслугу свиток Торы, люди молились и брали на себя дополнительные митцвот в надежде на его выздоровление. Его стойкость произвела впечатление даже на врачей. Его последние недели, по словам раввина Тайхтеля, были “по-настоящему вдохновляющими”.
Но пришло время, и душа Головачева вознеслась, оставив после себя скорбящую семью, общину и наследие глубокого, тихого и долговечного влияния, которое еще долго не будет забыто.
Помимо супруги, у раввина Головачева остались шестеро детей: Стерна-Сара, Шолом Довбер, Шмуэль, Мендель, Шнеур и Йоси, который родился всего за несколько недель до кончины отца.
Чтобы поддержать семью Головачевых в это тяжелое время, можно перейти по ссылке.
Начать обсуждение