В главе “Ваехи” рассказывается, что, когда Йосеф узнал о болезни отца и пришел, чтобы попросить того благословить его сыновей, Эфраима и Менаше, Яаков, сначала говорит о мальчиках (на самом деле они были уже многодетными отцами на тот момент, но для дедушки внуки – всегда “мальчики”) много хорошего, обещая, что “два твоих сына, рожденных тебе на земле Египта до моего прихода к тебе в Египет, мои они: Эфраим и Менаше, как Реувен и Шимон будут моими”. Но затем происходит что-то очень странное, на первый взгляд: “И увидел Исраэль сынов Йосефа, и сказал он: “Кто эти?”, А Йосеф, вместо того, чтобы ответить: “В каком смысле “кто это”?” – как будто именно такого вопроса он и ждал, отвечает: “Мои сыновья они, которых дал мне Б-г здесь”. На что Яаков говорит: “Дай же взять их ко мне, и я благословлю их”.1

На первый взгляд, какое-то совершенно неестественное поведение и Яакова, и Йосефа. Слово это два актера в каком-то сюрреалистическом спектакле, а не безмерно любящие друг друга и доверяющие друг другу отец и сын говорят о будущем своих потомков. Особенно с учетом того, что только в следующем стихе будет сказано, что “глаза Израиля отяжелели от старости, не мог он видеть”. Это хоть как-то что-то могло бы объяснить, если бы было сказано до, а не после, а так – нет, не объясняет. Тем более, что сказано же: “И увидел Израиль сынов Йосефа”. Как видел – не принципиально, может и третьим глазом, но факт – видел. Так написано в Торе! Причем, Раши слова про “увидел” комментирует так: “И увидел Израиль сынов Йосефа – хотел благословить их, но Шехина устранилась от него, потому что Йеровам и Ахав произойдут от Эфраима, а Йеу и его сыновья – от Менаше”. Т. е. Яаков знал кто перед ним2 и собирался их благословить, но что-то пошло не так. Сейчас не об этом.

В общем понятно, что ничего не понятно. И почему Раши не может не прокомментировать эти стихи и в частности вопрос: “и сказал он: “Кто это?”. Раши комментирует эти слова так: “Откуда произошли эти, что недостойны благословения?”. Что отсылает нас к предыдущему его комментарию: “Хотел благословить их, но Шехина устранилась от него...” Т. е. Яаков, который был уверен, что знает своих внуков и что они достойны благословения, вдруг обнаруживает, что, судя по всему, ошибался. И его вопрос “кто это?” следует понимать как “кто эти, недостойные благословения, и куда они дели моих внуков, которые, да, были его достойны?”

Отвечая на этот вопрос, Йосеф говорит: “Мои сыновья они, которых дал мне Б-г здесь”. И Раши, комментируя слово “здесь”, поясняет этот ответ: “Йосеф показал ему договор о помолвке и ктубу. И просил Йосеф Всевышнего умилосердиться относительно этого, и снизошел на Яакова дух святости”.

Ряд комментаторов Раши полагают, что, по его мнению, Яаков предположил, что сыновья Йосефа не достойны благословения, потому что их мать – не из рода Яакова3 и не гийорет. Чтобы успокоить отца на этот счет, Йосеф предъявил тому заранее приготовленные документы, подтверждающие еврейство его жены и детей.

На это другие комментаторы Раши возражают, что Яаков на тот момент уже семнадцать лет был знаком с внуками и невесткой. Все эти годы он обучал внуков Торе и воспитывал их. И ну никак не мог не узнать их хорошенько и не убедиться в их еврействе. И даже проще: как мог праотец Яаков усомниться в кошерности жены и детей Йосефа, если сам признавал, что праведность Йосефа больше его собственной? И в конце концов сам Раши пишет4 : “[Поклонился] за изголовие ложа – за то, что его ложе (потомство) было без порока и не было среди них преступного. Ведь вот Йосеф царствует, а был он пленником среди язычников, но устоял в своей праведности”. Т. е. Яаков точно знал, что все его потомство кошерно.

Поэтому предлагается версия, что Яаков опасался “только” того, что Йосеф почему-то не оформил брак с Аснат, как подобает, но сделал ее не своей женой, а наложницей. А Йосеф его успокоил, показав ему соответствующие документы, подтверждающие, что брак был оформлен чин-чинарем. Но и эта версия вызывает те же вопросы о том, как можно заподозрить праведного Йосефа. И как Яаков мог не заметить, если было что замечать5 ?

И кстати, чтобы доказать, что Аснат – жена, а не наложница, достаточно ктубы6. Зачем еще и договор о помолвке предъявлять? Тем более, что в первоисточнике Раши – в трактате Кала Рабти (и в Таргуме Йонатана), упоминается только ктуба! Нет там договора о помолвке! Зачем Раши его упоминает?

Вообще, что это еще за “договор о помолвке”? Где такое слыхано, чтобы составляли договор о помолвке. Она потому и называется “помолвкой”7, что ее “молвят”, договариваются устно. Ок, было время и писали “условия” (тнаим), но записывали именно условия помолвки, а не саму помолвку. Ок, ирусин, о которых идет речь, это никакая не помолвка, а часть посвящения жены мужу, но часть, никак не требующая никаких договоров. Почему тут вдруг договор. Причем Йосеф держит его под рукой, чтобы иметь возможность предъявить! Зачем?

Ни одно из предлагаемых объяснений не умещается в рамки пшата, особенно пшата, рассчитанного на пятилетнего ребенка. Какие-то небоскребы построений на построениях на допущениях допущений. Поэтому мы пойдем иным путем. И попробуем разобраться со статусом бракосочетания по еврейскому обряду до дарования Торы.

Как известно, народам мира никакой процедуры бракосочетания вообще не заповедано. Договорилась добровольно пара жить семьей – вот они и семья. Договорились разбежаться – вот они и не семья. Все, больше Тора от них ничего в этом плане не требует. Про наших праотцов известно, что они соблюдали все заповеди и установления Торы до их дарования. В том числе и законы бракосочетания. Но мы нигде не видим на уровне прямого смысла Писания упоминаний или намеков на то, что праотцы вступали в брак в два этапа – “помолвка” (ирусин) и “бракосочетание” (нисуин). Из всех описаний следует, что совмещали8.

Дело в том, что, как объясняет Рамбам в начале Законов семейных отношений, только после дарования Торы сынам Израиля было заповедано брать дочерей Израиля в жены в два этапа: сначала “приобретать” в жены и только затем вступать с ними в брак. Жена становилась женой на первом этапе. Даже если второго по какой-то причине не следовало, и супруги не начинали вести семейную жизнь.

А до дарования Торы “приобретение” не работало. Не потому, что оно не было заповедано. А потому что, пока не было заповедано, не работало, было бессмысленным. Вот поэтому мы и не находим нигде в Торе намека на то, что праотцы “приобретали” жен перед вступлением в брак “на деле”. Потому что это не заповедь, которую можно исполнить до того, как она дана (в отличии от заповеди о субботе, квасном в Песах, цицит или отделении десятины). А на нет и суда нет. Праотцы ведь не были “реставраторами”, они не имитировали исполнение заповедей, а именно исполняли их, до того, как те были даны. И поэтому исполняли их все, но только те все, которые, в принципе, возможно исполнить до Дарования Торы.

А договор о каких-таких “ирусин” предъявил тогда Йосеф Яакову? Очевидно, что речь не о ирусин в полном смысле слова, но именно о помолвке (шидухин9 ), о декларации намерения вступить в брак (сопровождаемом преподнесением подарков и т. д.). Только Йосеф, по своей праведности, даже будучи в Египте, клоаке мира, составил договор о помолвке, обязуясь непременно исполнить обещание жениться на Аснат. И в этом смысле его помолвка (шидухин) стала подобием ирусин. И поэтому Раши так называет этот документ, в виду того, что за тем стояло твердое и непоколебимое обязательство.

Возвращаясь к теме нашего разговора. Ввиду всего вышесказанного, вопрос Яакова: “Откуда произошли эти, что недостойны благословения?” – следует понимать следующим образом: “Как здесь, в Египте произошли эти, достойные благословения? (И почему, если они достойны благословения, я не в силах их благословить и Шехина отступает от меня?)”. Т. е. Яаков не ставил под сомнение кошерность внуков, но наоборот восторгался ей и чистосердечно пытался понять, как такое возможно вообще в предлагаемых условиях. Его вопрос не был ни риторическим, ни тем более вызывающим и осуждающим. Ни в коей мере! А вовсе содержательным и приязненным. Как мы убеждаемся, видя ответ Йосефа – вполне деловитый и обстоятельный: Йосеф не оправдывается! Он объясняет, как достиг восхитившего папу результата. Как и подобает почтительному сыну и разговоре с почтенным отцом.

Отвечая на первый вопрос (отвечая на второй он просто помолился, взывая к высшему милосердию), Йосей предъявил документы, подтверждающие, что его брак с Аснат был безукоризненным и даже сверх того, несмотря на все творившееся в Египте. И это – то, что сказал Йосеф: “Мои сыновья они, которых дал мне Б-г здесь”. Да “здесь”, в Египте, но этих сыновей дал мне Б-г, это было Б-жьим даром воздаянием за нашу с женой праведность.

Вот-вот должен раскрыться Машиах, эра которого описывается во многих мидрашах10, как свадьба Святого, Благословен Он, с народом Израиля. Конечно, уже была свадьба во время Дарования Торы, но это были ирусин. А то будут нисуин11 со всем, что прилагается к свадьбе – пиршества, гуляния и прочее – долго (в данном случае даже вечно) и счастливо. Для всего Творения. Во всех отношениях. И как обещает пророк12 конкретно касательно Эфрама, во исполнение благословения, полученного им от Яакова: “И исчезнет зависть Эфраима, и враждующие с Йеудою будут истреблены. Эфраим не будет завидовать Йеуде, и Йеуда не будет враждовать с Эфраимом...” Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 30, стр. 241-246.)