В 1960 годах рав Менахем-Манис Вассерман был почитаемым знатоком Торы, хорошо известным в иерусалимских штиблах – домах молитвы и учения. Он приехал в страну Израиля в 1949 году в надежде собрать по кусочкам свою разбитую жизнь: в Катастрофе погибли и его жена, и дети. Спустя два года он снова женился. Его жена происходила из знаменитой семьи Мунк и тоже пережила Катастрофу.

Еще спустя несколько лет у них родился сын. Для родителей, которые пережили так много, он поистине стал светом в окошке. Но жертвы, на которые они шли в течение своей жизни ради Торы, не представляли в глазах сына большой ценности. Постепенно он отходил от соблюдения еврейских законов, со временем связался с неподходящей компанией и в конце концов совершенно отказался от исполнения заповедей. В шестнадцать лет он внезапно исчез из дома, ничего не сообщив родителям.

Вначале они думали, что это временные юношеские завихрения и что он скоро вернется. Но проходили дни, потом недели, и они поняли, что его отсутствие – более серьезная проблема, чем им казалось раньше. Они даже обратились в полицию, но все поиски ни к чему не привели. Юноша бесследно исчез.

Прошло три месяца, и Вассерманы получили письмо. Оно пришло из Соединенных Штатов, на конверте красовалась американская марка, но почерк был им хорошо знаком. "Вам не о чем волноваться, – писал сын. – Но искать меня не надо. Вы меня не найдете. У меня все хорошо, я ни в чем не нуждаюсь. Буду давать о себе знать".

Родители были рады получить письмо, но их беспокойство, естественно, не уменьшилось. Кто знает, чем он занят в Америке? Что с ним будет? Они обратились во множество организаций в США, но все попытки найти сына не дали никаких результатов.

Прошло два года. Рав Вассерман решил, что настало время ему самому поехать в Америку и попытаться найти сына. Он понимал, что это будет нелегко. В такой большой стране он даже не знал, с чего начать.

Рав Вассерман прибыл в Америку в 1971 году незадолго до Рош-Ашана и решил провести осенние праздники в Нью-Йорке рядом с Ребе. Он даже смог договориться о частной аудиенции. Объяснив причину своего приезда, он попросил о благословении, чтобы найти сына. Ребе пожелал ему хороших новостей и добавил: "И вы должны поехать в Нью-Джерси и вести там молитвы в Йом-Кипур. Успеха и хороших новостей".

Поначалу рав Вассерман решил, что Ребе его с кем-то перепутал. Он сказал, что не собирался ехать в Нью-Джерси на Йом-Кипур, а планировал провести его с Ребе. Казалось, Ребе просто не расслышал его слова. "Не нужно извиняться, что вас не будет здесь в Йом-Кипур, – сказал Ребе. – Это большая честь молиться с евреями в Нью-Джерси. Хороших новостей".

Понимая, что у него нет выбора, рав Вассерман начал наводить справки в синагогах Нью-Джерси: кому нужен кантор в Йом-Кипур? В конце концов выяснилось, что кантор требуется в синагоге рава Пинхаса Тайца в городе Элизабет.

В синагоге, собираясь начать молитву "Кол-Нидрей", рав Вассерман заметил среди прихожан хиппи с длиннющими волосами, который, очевидно, появлялся в синагоге раз в год в этот самый святой день. Увидев рава Вассермана, хиппи побледнел. Казалось, он сейчас потеряет сознание. "Папа!" – закричал он. Через мгновение, проливая слезы, отец и сын обнялись.

Перевод Якова Ханина