В конце законов мезузы1 (заповедь о которой фигурирует в главе “Экев”2 ), Рамбам постановляет: “Человек обязан проявлять великую тщательность с мезузой, ибо та является обязанностью, лежащей на всех и постоянно. Всякий раз, входя или выходя из дома, человек сталкивается с единением Имени Святого, Благословен Он, и вспоминает о своей любви к Нему, и пробуждается от своего духовного сна и жажды суетности нашего мира, и осознает, что нет ничего вечного, кроме знания Оплота мироздания. И благодаря этому он немедленно раскаивается и возвращается на путь праведности. Говорят мудрецы первых поколений3 : тот, у кого есть тфилин на челе и на руке, цицит на одежде и мезуза на доме, дает основания полагаться на него, что он не согрешит. Ибо у него есть множество напоминаний, и они являются теми ангелами, которые спасают его от того, чтобы согрешить, как сказано: “Располагается ангела Г-сподень лагерем, вкруг боящихся Его, и выручает их”4.

Как мы видим, в цитате слов мудрецов Талмуда, которую приводит Рамбам, упоминаются, помимо мезузы, также тфилин и цицит. О цицит он поведет речь в следующем разделе, тот весь посвящен им. Но законам тфилин посвящены первые четыре главы этого раздела. А законы мезузы начинаются с пятого. Поэтому невозможно не задаться вопросом: почему Рамбам приводит это постановление не в заключение законов тфилин, т. е. при первой возможности. И не в заключение законов цицит, т. е. в конце раздела5. А, что называется, ни туда, ни сюда. Очевидно, место им именно в окончании законов мезузы.

И отдельного упоминания заслуживают различия между оригинальными формулировками Талмуда и тем, в каком виде их приводит Рамбам. Во-первых, в Талмуде в первую очередь ссылаются на слова стиха: “И тройная нить не скоро порвется”6, и только затем на стих Пятикнижия. Рамбам же не приводит этот стих вовсе. Во-вторых, добавляет слова: “Ибо у него есть множество напоминаний, и они являются теми ангелами, которые спасают его от того, чтобы согрешить”, – которых в Талмуде нет.

То, что Рамбам добавляет, от себя, пояснение слов Талмуда, в принципе, вопросов не вызывает. Во времена Рамбама слова Талмуда уже нуждались в пояснении и поэтому во всю комментировались. В наше время без составленных тогда комментариев к Талмуду и не подступиться. Но почему Рамбам опускает слова Коэлет, которые приводятся в Талмуде? Очевидно же, что и приводятся они не случайно, и опускаются. Так в чем неслучайность?

На первый взгляд, можно попробовать сказать, что дело в том, что по мнению Рамбама7, как известно, тфилин, возлагаемый на чело и на руку – это две отдельные заповеди. Т. о. мы говорим о четырех заповедях, а не о трех. А значит, упоминание “тройной нити” – неточность. Но это как-то неубедительно: четверная нить – это тройная я плюс еще одна, каши маслом не испортишь. По сути-то все в силе. А кроме того, номинально заповедей, может,8 и четыре, но видов-то заповедей тут все равно три. Это как жертвоприношения: даже те, кто, как Рамбам, считает порядок приношения каждого вида жертвоприношений отдельной заповедью, согласны, что все это – один вид заповедей. Так и тут.

Чтобы ответить на все эти вопросы, нам понадобится обратить внимание на, казалось бы, незначительное различие между формулировками заключительных постановлений Рамбама в законах мезузы и цицит. О мезузе он говорит: “Человек обязан проявлять великую тщательность в отношении мезузы”. А о цицит: “Человек обязан проявлять великую тщательность в отношении заповеди о цицит”. И продолжает: “Ибо Писание приравнивает ее ко всем заповедям Торы…”

На первый взгляд, можно попробовать сказать так. Заповедь о мезузе вступает в силу только в ситуации, когда у него есть дом (свой или съемный), требующий мезузы. А заповеди иметь такой дом нет. Поэтому Рамбам не может сказать, что следует проявлять великую тщательность, исполняя заповедь о мезузе.

Правда, и заповедь цицит вступает в силу только в случае, когда у человека есть четырехугольная одежда. Но в предпоследнем постановлении в законах цицит Рамбам постановляет, что есть обязанность стараться иметь четырехугольную одежду, чтобы иметь возможность исполнить заповедь о цицит (а вот об обязанности приобретать дома или снимать жилье он ничего нигде не пишет). И только после этого постановляет, что надлежит тщательно исполнять эту заповедь (имея такую возможность) и носить имеющуюся четырехугольную одежду с цицит. Т. е. раз – иметь, два – носить.

Но и это как-то сложно принять. Ведь в конце-концов и о мезузе Рамбам постановляет, что есть обязанность тщательно исполнять это повеление. И о цицит он пишет, что нужно стараться исполнять эту заповедь. Какие-то уже совсем тонкие тонкости, причем в обе стороны. Как-то неоднозначно.

Поэтому надо сказать, что Рамбам говорит (подчеркивая это) не об образе исполнения заповеди о мезузе, а об образе воздействия мезузы на человека. А именно: “Всякий раз, входя или выходя из дома, человек сталкивается с единением Имени Святого, Благословен Он, и, вспоминая о своей любви к Нему, пробудится от своего духовного сна и жажды суетности нашего мира”. Проще говоря, всякий раз, проходя мимо мезузы, человек обязан тщательно (!) пробуждаться ко всему хорошему и против всего плохого. Настолько, чтобы немедленно раскаяться и вернуться на путь праведности (стать праведником). Об этом речь.

И понятно, что это касается именно мезузы, а не тфилин и не цицит. Только мезуза сама является напоминанием об обязанности служения Всевышнему. Тфилин, как постановляет Рамбам9, благотворно воздействуют на человека, пока они возлежат на его челе и бицепсе, ввиду их святости. Святости! Цицит – потому что эта заповедь приравнена ко всем заповедям в целом. Т. е. в этих двух случаях напоминание связано с “добавочной стоимостью” соответствующих заповедей – святостью тфилин и символичностью цицит. В случае же с мезузой, сама мезуза (будучи носителем “единения Имени Святого, Благословен Он”) служит напоминанием и побудителем.

И теперь становится понятным, почему Рамбам цитирует в Мишне Тора стих про тройную нить. Ибо там речь идет о трех заповедях, исполнение которых “окружает” исполняющего духовным кольцом, оберегающим его от греха. О том, как стабильно и бесперебойно (в пределах разумного) работает совокупная заслуга их исполнения. А в конце законов мезузы Рамбам говорит о прямо противоположном, хотя и тоже в позитивном ключе: о том, как по-разному работает каждая из этих заповедей, приводя в порядок опушку души исполняющего их человека. Каждая о своему. Поэтому стиху про тройную нить там, действительно, не место10.

Итак, в чем, по мнению Рамбама, разница влияния трех упомянутых заповедей на исполняющего их? Возложение тфилин, как следует из слов Рамбама11, непосредственно влияет на человека, на его поведение, на образ его мыслей и т. д. Т. е. само исполнение заповеди меняет его в богоугодном ключе. Пусть и временно, только на время исполнения заповеди. Короче говоря, тфилин сами делают работу.

Цицит является, опять же согласно формулировке Рамбама, напоминанием о всех заповедях. Что, впрочем, никак не гарантирует, что, вспомнив о них, человек бросится их исполнять. Возможно, особенно в тот миг, когда цицит попадутся ему на глаза, человек исполнит заповедь и удержится от прегрешения. А возможно, и нет. Вспомним, сколько раз взглянув на специально оставленную напоминалку (например, отключая будильник), мы благополучно откладываем на минутку исполнение того, о чем нам напомнили. И забываем в лучшем случае до следующего напоминания. Особенно, когда это напоминание все время на глазах. Короче, цицит, напоминают, но не более.

А вот мезуза, как пишет Рамбам, “всякий раз, входя или выходя из дома, человек сталкивается с единением Имени Святого, Благословен Он, он вспоминает о своей любви к Нему и пробуждается от своего духовного сна… и осознает, что нет ничего вечного, кроме знания Оплота мироздания. И [благодаря этому] он немедленно раскаивается и возвращается на путь праведности...” Т. е. она не делает за нас нашу духовную работу, но и не ограничивается только напоминанием. Разница, при всем уважении к прочим заповедям, как между будильником “Дружба” и очень, очень, очень заботливой бабушкой, чтоб она была здорова.

И еще один очень важный момент. Целью исполнения заповедей (насколько мы можем понять эту цель) является исправление всего мироздания и приведения его в богоугодное состояние, превращение нашего материального мира в жилище для Святого, Благословен Он. Тфилин и цицит являются духовной броней еврея, защищающей его от тлетворного влияния внешнего мира. Но Всевышний хочет, чтобы мы не прятались от мира, а наоборот, охотились на него. Мезуза, устанавливаемая на выходах из еврейских жилищ, с внешней стороны – это прививка, позволяющая бесстрашно выходить вовне и творить там всякое, что Б-гу угодно. Мезуза буквально зовет нас наружу, чтобы навести там порядок, во славу Всевышнего и во исполнение Его воли. Чтобы там развевались наши цициты и возносились наши тфилины.

Вот-вот придет Машиах. И это станет неопровержимым доказательством того, что мы свое дело сделали – мир стал жилищем Всевышнего. Что сделает его раем на земле для всех творений. Как описывает это Рамбам в Законах царей12 : “В это время не будет ни голода, ни войны, ни зависти, ни соперничества, потому что благо будет в изобилии и все хорошее будет доступно, как песок. И весь мир будет желать только одного: познать Б-га”. А в продолжение там же он пишет, о том, что ждет в связи с этим конкретно евреев, на входах в жилища которых со времен Исхода, с наружной стороны, висят мезузы: “В те времена… все евреи будут великими мудрецами, и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Б-ге, как полно водою море”13 “. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Авторизированное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 29, стр. 69-79.)