Первая часть главы “Корах” посвящена истории бесславного путча, устроенного Корахом и его подельниками из колена Реувена, возглавляемыми Датаном и Авирамом, против Моше и Аарона. А на самом деле, против Того, кто даровал Моше руководство народом, Аарону и его потомству – коэнство, а Элицафану, сыну Узиэля – главенство над левитским родом Кеата, к которому принадлежало и семейство Кораха. Вплоть до финального развержения земли под ногами злодеев, заготовленного, как известно, еще в шестой день Творения, на закате дня1.

И вот, когда все уже шло к почти неизбежному трагическому концу, Всевышний отправляет Моше к не причастным к происходящему мирным жителям с предостережением отдалиться от места вероятного попадания по Кораху: “И говорил Г-сподь Моше: “Говори общине: отступите со всех сторон от жилища Кораха, Датана и Авирама”2. А затем сказано: “И встал Моше, и пошел к Датану и Авираму...”3 И Раши пишет, комментируя этот стих: “И встал Моше – полагая, что они окажут ему уважение. Однако они этого не сделали”.

Как ни крути, а выглядит как откровенный слив, чтобы не сказать саботаж: Всевышний посылает Моше предупредить народ о том, что готовится точечный удар по шатрам заговорщиков, в которых они, по последним данным разведки, находятся, а Моше пошел к самим заговорщикам, предупреждать их и давать им последний шанс.

Ок, действительно, это полностью соответствует нормам еврейской этики. Давать последний шанс – наше все. Но, во-первых, последний – это последний. А во-вторых, после последнего шанса, если им не воспользовались – никакой пощады. У Датана и Авирама последних шансов было столько, что не сосчитать. Почему Моше счел нужным дать им еще один?

Да и вообще, при всем уважении к мидрашам и толкователям комментария Раши, в свете которых мы истолковали его слова, крайне сложно допустить, что такой человек как Моше, получив прямое распоряжение Всевышнего пойти туда-то, к тем-то и объявить им то-то, отложил все это для того, чтобы заняться прежде чем-то другим, что ему показалось более срочным. Чтобы Моше занялся своими делами, какими бы они ни были, поперед исполнения Б-жьего повеления, в чем бы оно ни заключалось? Это не тот Моше, которого мы знаем.

Единственное логичное объяснение действий Моше заключается в том, что тем, что “встал Моше, и пошел к Датану и Авираму” (и только затем “говорил он общине...”), он наилучшим образом исполнил повеление говорить общине: “Отступите со всех сторон от жилища Кораха, Датана и Авирама”. Осталось только понять, как именно это сработало. А кроме того, теперь становится непонятным слова Раши “полагая, что они окажут ему уважение, однако они этого не сделали”. Чем “уважение” идущих на смерть могло помочь Моше исполнить поручение Всевышнего и отдалить народ от места грядущего катаклизма? Наоборот! Увидев, что Датан и Авирам ведут себя с Моше уважительно, люди могли решить, что они раскаялись, ликвидация отменяется и отдаляться нет нужды!

И вообще, зачем Раши объяснять, почему “встал Моше, и пошел к Датану и Авираму”? Очевидно же, что он пошел к ним, чтобы предупредить находящихся рядом с ними! Было бы нелогичным идти предупреждать людей вне зоны поражения! Но Раши объясняет, и из его объяснения следует, что Моше пошел к самим Датану и Авираму, а не к их вольному или невольному окружению! Что в прямом смысле слов Писания дает ему основание утверждать подобное?

И еще вопрос к Раши. Он пишет: “И встал Моше – полагая, что они окажут ему уважение”. И? Неужели Моше хотел просто произвести на них, напоследок, впечатление? Добить их? Сломать ментально? Версия не такая нелепая, как могло бы показаться, на первый взгляд, но не в рамках объяснения прямого смысла Писания. А с другой стороны, если Раши имеет в виду, что Моше пытался произвести впечатление на Датана и Авирама, чтобы те раскаялись или, допустим, таким образом воздействовать на свидетелей, чтобы раскаялись те, то ему следовало как-то упомянуть об этом! И все встало бы на свои места. А он этого не делает. Более того, он пишет именно “полагая, что они окажут ему уважение”, а не “надеясь, что они окажут ему уважение” или т. п., что уже было бы хоть каким-то намеком на то, что целью Моше было раскаяние раскольников. Но нет. Значит? Вообще непонятно пока, что это значит.

Можно попробовать объяснить слова Раши, как перекликающиеся со словами Талмуда4, где Рейш Лакиш, толкуя слова стиха: “И встал Моше, и пошел к Датану и Авираму”, – говорит: “Из этого следует, что не подпитывают распрю, [но стараются унять]”. И поэтому Раши пишет именно “полагая, что они окажут ему уважение”, имея в виду, что Моше не надеялся заставить Датана и Авирама раскаяться в своих грехах и вернуться на путь следования воле Всевышнего, но желал хотя бы прекратить личный конфликт с этими двумя, убедить тех отказаться от враждебности и попытаться напоследок выстроить продуктивный разговор, пока они не провалятся под землю. Поэтому он рассчитывал на не более чем формальную вежливость (“окажут уважение”) и был готов этим удовлетвориться.

Но выше, комментируя стих: “И послал Моше призвать Датана и Авирама, сынов Элиава. И сказали они: Не взойдем”5, – Раши пишет, цитируя те самые слова Рейш Лакиша: “Из этого мы учим, что не следует подпитывать распрю, ведь Моше пытался умиротворить их речами миролюбивыми”. Т. е. это там Моше пытался умиротворить Датана а Авирама, а тут уже нет. Иначе Раши так или иначе отослал бы нас к тому комментарию, добавив, например: “как он уже пытался ранее”. Но нет. Здесь, полагая, что ему удастся произвести на Датана и Авирама впечатление, Моше пытается добиться чего-то иного. Если не того, чтобы они раскаялись (а мы, вроде, убедились, что не похоже, что так), то чего?

Как это часто бывает. Ключ к пониманию комментария Раши нам дадут слова, которые он цитирует как комментируемые: “И встал Моше”. Смотрим на них и сразу понимаем, что непонятно, зачем это сказано. Если бы было сказано просто “и пошел Моше к Датану и Авираму”, мы бы разве подумали, что он пошел, не вставая? Конечно, он встал. И пошел к Датану и Авираму, чтобы разогнать толпящихся рядом с их шатрами. Зачем уточнять очевидное? И Раши объясняет: Тора упоминает то, что Моше “встал” перед тем, как пойти, потому что встал он не только из-за того, что до этого сидел, но также, “полагая, что они окажут ему уважение”. Ведь уже в комментарии к главе “Хаей Сара”6 он пишет: “И встало поле Эфрона – подъемом, возвышением было это для него, ведь от простого человека оно перешло к царю”. Иными словами, по мнению Раши, когда в Торе упоминается “вставание”, то, согласно прямому смыслу этого слова, подразумевается “возвышение” не только и не столько физическое, сколько “статусное”, назовем это так. И так же и в нашем случае: то, что упоминается, что Моше “встал”, указывает на то, что, направляясь к Датану и Авираму, Моше сделал это максимально впечатляющим образом, подчеркивающим его величие (и это же следует из продолжения стиха там: “Пошли вслед за ним старейшины Израиля”) и внушающим трепет и т. д. И поэтому рассчитывал, что даже Датан и Авирам окажут ему уважение и будут почтительны.

И теперь становится понятным, что там произошло. После того, как Всевышний велел Моше пойти предостеречь народ отдалиться от места готовящейся казни Кораха, Датана и Авирама, Моше безотлагательно отправился исполнять порученное ему. Не заходя к Датану и Авираму, и не пытаясь пытаться уговорить их, ибо это противоречило бы сути его поручения – предупредить людей, что Датан и Авирам уже пропали, просто еще не знают об этом. Невозможно пытаться спасти тех, кто уже пропал. По крайней мере, активно. Но, Моше “встал”! Т. е. пошел предупреждать народ, а не Датана и Авирама, но сделал это таким образом, чтобы дать и тем шанс впечатлиться, осознать, что это величие – Свыше, и все-таки передумать в последний момент, оказав ему уважение, а там, глядишь, и выкрутились бы. Но, признается Раши, “они этого не сделали”.

Короче, Моше, ради даже призрачного шанса повлиять на таких серийных отморозков, как Датан и Амирам, позволил себе, формально никак не нарушая порученное ему Небесами и не делая ничего, что противоречило бы логике его поручения, попытаться повлиять на Датана и Авирама самим своим видом, проходя мимо. Моше, скромнейший и смиреннейший из людей, полагал, что это сработает, поможет, и спасет жизни и души. Как и положено полагать главе поколения относительно евреев своего поколения.

И так следует каждому еврею, в любой ситуации, вести себя со всеми другими евреями, на которых он может повлиять Б-гоугодным образом и приблизить их к Торе и заповедям. Даже когда это кажется безнадежным. Даже когда не на что надеяться. Даже если единственная возможность повлиять – это ходить мимо них туда-сюда и пытаться произвести впечатление. Значит, следует ходить. И стараться выглядеть внушительно, даже если в душе мы самые скромные и смиренные люди на свете. Ибо таков долг каждого из нас (ибо, как объясняется в учении Каббалы и хасидизма, в душе каждого из евреев есть “искра” души Моше) перед своим Творцом и своим народом.

Вот-вот должен прийти Машиах. Во времена которого все евреи, все еврейские души, до одной, без какого-либо исключения, удостоятся полноты и совершенства раскрытия своего духовного потенциала, которое было начато в поколении Моше и усилиями Моше. И в конечном итоге Тора, которая была дарована народу Израиля через Моше, будет принята ими в такой мере, что “в те времена все сыны Израиля будут великими мудрецами, и будут знать тайные и глубокие вещи, и постигнут замыслы своего Творца в той мере, в какой только может человеческий разум это постичь, как сказано: “Потому что наполнится земля знанием о Боге, как полно водою море”7. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Авторизированное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 28, стр. 114-120.)