В главе Торы “Бэаалотха” рассказывается, как недовольный однообразным манным питанием народ начал роптать. Это привело просто в отчаянье Моисея, и он возопил к Г-споду: “Если Ты так со мной поступаешь, то лучше убей меня, чтоб не видеть мне моей беды”.

Почему Моше называет это “своей бедой”? С ним-то все в порядке. Проблема – у неблагодарного народа, возжелавшего мяса. Моисей, хоть и говорит, что не может “один вынести весь этот народ”, навряд ли “своей бедой” называет просто докуку. Он же не продавщица в советском гастрономе, чья головная боль – назойливое нежелание клиентов после долгих лет социализма смириться с отсутствием мясных волокон на прилавке.

Зачинщиками недовольства был “великий сброд” – сотни тысяч египтян, примкнувших к сынам Израиля при выходе из Египта, которых Моше согласился принять вопреки предостережению Свыше. Согласно каббалистической “Книге реинкарнаций”, в этих людях были искры души Авеля, реинкарнацией которого был Моше. Поэтому он осознавал духовную связь даже с такой чужеродной частью народа и чувствовал себя ответственным за их проступки.

Кроме того, согласно опять-таки книгам Каббалы, в душе каждого из нас есть частица души Моисея, которого евреи во всех поколениях называют "нашим Учителем". Поэтому духовное бедствие еврейского народа Моше искренне считал своей собственной бедой.

И в этом урок для всех нас. Наставляя своих детей и учеников, вкладывая в них свою душу, мы навсегда связываем себя с ними: их успехи – это наши успехи и наша радость, а их беды – наши беды и наша боль. Уж по крайней мере, так мы должны это воспринимать.