В любви также есть две ступени: великая любовь и вечная любовь1. Великая любовь - это любовь, [которая называется любовью], полной наслаждений, и она - пламя, само собой занимающееся и приходящее свыше как дар тому, чей страх совершенен, как известно из сказанного нашими мудрецами, благословенна их память: "Мужчине свойственно ходить в поисках женщины"2, ибо любовь называется муж и мужчина [захар], как сказано: "Вспомнил [захар] милосердие Свое"3. А женщина - страх пред Всевышним, как известно, и без предварения страха нельзя прийти к этой великой любви. Ибо эта любовь - от категории Ацилут, где нет разделения и разъединения, да сохранит Всевышний.
Но вечная любовь - это та любовь, которая появляется от постижения и знания величия Всевышнего, Эйн Софа, благословен Он, наполняющего все миры и окружающего все миры, и все пред Ним как бы совершенно не существует, подобно несуществованию одного слова в разумной душе, пока оно еще в мысли или в желании сердца, как уже говорилось4, что в результате этого размышления свойство любви, которая в душе, само собой освободится из своих одеяний, то есть не будет облечено ни в какое телесное или духовное удовольствие и наслаждение, дабы любить этот [телесный объект любви], и вообще не будет желать ничего в мире, а лишь одного Всевышнего, Источник жизни всех наслаждений, так как все они не обладают существованием и все они как абсолютное небытие, и они совершенно несравнимы и неподобны, сохрани Б-г, так же как несравнимо совершенное и абсолютное небытие с вечной жизнью, и как сказано: "Кто есть для меня в небе, [кроме Тебя]? И нет для меня на земле желанного, кроме Тебя, плоть и сердце иссякают, скала сердца моего и т. д."5, и как сказано далее6
И даже тот, у кого свойство любви, которая в душе его, совсем не облечено ни в какое телесное или духовное наслаждение, может распалить свою душу как угли пылающие и как сильный огонь и пламя, восходящее к небесам, через упомянутое размышление, как о том будет говориться далее.
וְהִנֵּה, בְּאַהֲבָה יֵשׁ גַּם כֵּן שְׁתֵּי מַדְרֵגוֹת: "אַהֲבָה רַבָּה" וְ"אַהֲבַת עוֹלָם", "אַהֲבָה רַבָּה" – הִיא "אַהֲבָה בְּתַּעֲנוּגִים",
וְהִיא שַׁלְהֶבֶת הָעוֹלָה מֵאֵלֶיהָ,
וּבָאָה מִלְמַעְלָה בִּבְחִינַת מַתָּנָה לְמִי שֶׁהוּא שָׁלֵם בְּיִרְאָה, כַּנּוֹדָע עַל מַאֲמַר רַבּוֹתֵינוּ־זִכְרוֹנָם־לִבְרָכָה: "דַּרְכּוֹ שֶׁל אִישׁ לְחַזֵּר אַחַר אִשָּׁה", שֶׁאַהֲבָה נִקְרֵאת "אִישׁ" וְ"זָכָר", כְּמוֹ שֶׁכָּתוּב: "זָכַר חַסְדּוֹ",
וְ"אִשָּׁה – יִרְאַת ה'", כַּנּוֹדָע;
וּבְלִי קְדִימַת הַיִּרְאָה, אִי אֶפְשָׁר לְהַגִּיעַ לְאַהֲבָה רַבָּה זוֹ, כִּי אַהֲבָה זוֹ הִיא מִבְּחִינַת אֲצִילוּת, דְּלֵית תַּמָּן קִיצּוּץ וּפֵירוּד חַס וְשָׁלוֹם.
אַךְ "אַהֲבַת עוֹלָם" הִיא הַבָּאָה מֵהַתְּבוּנָה וָדַעַת בִּגְדוּלַּת ה' אֵין־סוֹף בָּרוּךְ־הוּא, הַמְמַלֵּא כָּל עָלְמִין וְסוֹבֵב כָּל עָלְמִין,
וְכוּלָּא קַמֵּיהּ כְּלָא מַמָּשׁ חֲשִׁיב, וּכְבִיטּוּל דִּבּוּר אֶחָד בַּנֶּפֶשׁ הַמַּשְׂכֶּלֶת בְּעוֹדוֹ בְּמַחֲשַׁבְתָּהּ אוֹ בְּחֶמְדַּת הַלֵּב כַּנִּזְכָּר לְעֵיל,
אֲשֶׁר עַל יְדֵי הִתְבּוֹנְנוּת זוֹ, מִמֵּילָא תִּתְפַּשֵּׁט מִדַּת הָאַהֲבָה שֶׁבַּנֶּפֶשׁ מִלְּבוּשֶׁיהָ,
דְּהַיְינוּ, שֶׁלֹּא תִתְלַבֵּשׁ בְּשׁוּם דְּבַר הֲנָאָה וְתַעֲנוּג גַּשְׁמִי אוֹ רוּחָנִי לְאַהֲבָה אוֹתוֹ, וְלֹא לַחְפּוֹץ כְּלָל שׁוּם דָּבָר בָּעוֹלָם, בִּלְתִּי ה' לְבַדּוֹ – מְקוֹר הַחַיִּים שֶׁל כָּל הַתַּעֲנוּגִים,
שֶׁכּוּלָּם בְּטֵילִים בִּמְצִיאוּת וּכְלָא מַמָּשׁ קַמֵּיהּ חֲשִׁיבֵי, וְאֵין עֲרוֹךְ וְדִמְיוֹן כְּלָל בֵּינֵיהֶם חַס וְשָׁלוֹם, כְּמוֹ שֶׁאֵין עֲרוֹךְ לְאַיִן וָאֶפֶס הַמּוּחְלָט לְגַבֵּי חַיִּים נִצְחִיִּים,
וּכְמוֹ שֶׁכָּתוּב: "מִי לִי בַשָּׁמָיִם, וְעִמְּךָ לֹא חָפַצְתִּי בָאָרֶץ,
כָּלָה שְׁאֵרִי וּלְבָבִי, צוּר לְבָבִי וְגוֹ'", וּכְמוֹ שֶׁיִּתְבָּאֵר לְקַמָּן.
וְגַם מִי שֶׁאֵין מִדַּת אַהֲבָה שֶׁבְּנַפְשׁוֹ מְלוּבֶּשֶׁת כְּלָל בְּשׁוּם תַּעֲנוּג גַּשְׁמִי אוֹ רוּחָנִי – יָכוֹל לְהַלְהִיב נַפְשׁוֹ כְּרִשְׁפֵּי אֵשׁ וְשַׁלְהֶבֶת עַזָּה וְלַהַב הָעוֹלֶה הַשָּׁמַיְמָה, עַל יְדֵי הִתְבּוֹנְנוּת הַנִּזְכֶּרֶת לְעֵיל, כְּמוֹ שֶׁיִּתְבָּאֵר לְקַמָּן.
