Поселившись в Любавичах, рабби Довбер выдвинул к своим хасидам несколько требований. Одно из них заключалось в том, чтобы любой хасид, приехавший в Любавичи для встречи с Ребе, на обратном пути останавливался в каждом населенном пункте, где есть еврейская община, и рассказывал прихожанам что-нибудь из хасидского учения.

Реб Моше-Ицхак из Ясс, один из хасидов Миттелер Ребе, несколько лет работал меламедом – учителем маленьких детей – вдалеке от своего родного города. Получив отпуск, он отправился в Любавичи, а затем, выучив несколько новых маамарим Ребе, поехал домой, специально выбирая непрямой путь, чтобы останавливаться по дороге в городках, где он еще не бывал, и объяснять жителям местечек хасидское учение.

В Яссах тогда жил святой и праведный рабби Авраам Йеошуа Эшел из Опатува по прозвищу “Любящий евреев”. Он действительно был готов на любое самопожертвование ради ближнего. На идиш город Опатув называли Апта, а Любящего евреев, соответственно, “рав из Апты”. Рав из Апты был одним из тех хасидских праведников, которые резко выступали против идеи преподавать хасидизм широким массам евреев.

Реб Моше-Ицхак никогда не осмеливался пересказывать учения своего Ребе хасидам рава из Апты в Яссах, но в других местечках, преподавая хасидское учение, он не выяснял, хасиды или нехасиды его слушатели и к какому направлению они принадлежат. Вот и сейчас он зашел в первую попавшуюся синагогу, объявил, что хочет поделиться чем-то интересным, вокруг него тут же собралась небольшая толпа, и он начал объяснять им маамар, который за несколько дней до этого выучил в Любавичах.

И вдруг в помещение вошел рав из Апты! Моше-Ицхака угораздило попасть именно в ту синагогу, которая принадлежала хасидам Апты, и именно в тот день их ребе приехал к ним с визитом! “Насиловать царицу, когда я в доме?!” – грозно процитировал цадик книгу Эстер.1 “Не проживешь ты этот год”, – в гневе добавил рав из Апты.

Поначалу реб Моше-Ицхак не обратил на эти слова внимания, ведь он всего лишь выполнял указания своего Ребе. Однако, вскоре у него стали отекать ноги, силы начали оставлять его. Моше-Ицхак отправился в Любавичи и обо всем рассказал Ребе.

– Ты чем-нибудь задел его лично? – спросил Ребе.

– Б-же упаси, я всего лишь пересказывал маамар, – заявил реб Моше-Ицхак.

– А ты знал, что это его синагога? Знал, что он разгневается? – продолжал допытываться Ребе.

– Да нет же! – воскликнул хасид. – Я вошел в первую попавшуюся синагогу и начал повторять слова хасидского учения.

Ребе задумался.

– Ты переживешь этот год, – наконец дал он обещание.

– Ребе! – воскликнул реб Моше-Ицхак в отчаянии.

Ребе опять задумался.

– Ты переживешь цадика из Апты, – объявил он.

– Но ведь рав из Апты уже пожилой человек, а я еще сравнительно молод! – проговорил реб Моше-Ицхак.

Ребе снова погрузился в размышления. Время шло. Наконец он поднял голову и посмотрел на своего хасида.

– Ты переживешь его внуков, – сказал он.

Реб Моше-Ицхак прожил сто два года, никогда не болел, всегда был бодр, энергичен и полон сил и скоропостижно скончался на следующий день после похорон последнего из внуков рава из Апты.