Обратная связь

Встречи с Ребе

Встречи с Ребе

 почта
Ребе никогда не забывал, что спасение жизни имеет первостепенное значение. И я навсегда благодарен ему за то, что он спас меня, и благодаря ему, слава Б-гу, у меня есть много детей, и внуков, и правнуков.
– Как у студентов Лондонского университета обстоит дело с кошерной едой? – Ну, сейчас перестраивается здание для организации Гиллель, – ответил я. – Закончить собираются в октябре, там будут все удобства... Ребе посмотрел на меня пронзительным взглядом и произнес: – А что, до октября некошерную еду можно есть?..
Сегодня, встречаясь с любавичскими хасидами, я вспоминаю Ребе – его личность, его отношение к другим, его юмор, его невероятную любознательность ко всему, что есть в этом мире, не только к религии...
В те далекие годы, когда во главе любавичского движения стоял рабби Йосеф-Ицхак Шнеерсон, я удостоился познакомиться с его зятем, который спустя десять лет стал Любавичским Ребе...
Я тщательно подготовился к путешествию, чтобы в Советском Союзе никто не заподозрил, какие у меня цели. В моих документах не было и намека на то, что я раввин. У меня был чужой номер социального обеспечения. Первый и последний раз в жизни я надел парусиновые брюки, парусиновый пиджак и парусиновую кепку...
После аудиенции произошла невероятная вещь. В университет пришло длинное письмо от Ребе, адресованное мне в Еврейский Культурный совет...
Я поделился с Ребе своими затруднениями и объяснил, что совершенно обескуражен полным отсутствием прогресса в моей работе, так как родители сводят на нет все, что я даю детям, и даже если дети хотят учиться, я не вижу смысла их учить. Что мне делать?..
Я последовал за Мубараком, и он мне сказал: "Я знаю, что вы пишете. Я знаю ваши взгляды. И у меня есть вопрос к вам. Скажите мне, чего от меня хочет Любавичский Ребе?"
Я никогда еще не видел иудаизм в таком свете. Мне раньше всегда казалось, что суть всей религии - это запреты, что Б-гу нужно раболепство, а не любовь, и что я должен выверять свое поведение, чтобы избежать Б-жественного гнева и наказания.
Я объяснил секретарю, что у меня накопилось много вопросов, которые я хотел бы обсудить с Ребе – вопросы о жизни, о карьере, о вере... Я сказал, что нахожусь на распутье и не знаю в какую сторону идти...
Я не знаю, как мне благодарить Ребе за то, что он донес до меня правду жизни. Все остальные говорили мне: "Нет, все будет хорошо, все будет хорошо". А Ребе посмотрел на меня и объяснил, как подготовиться к тому, что меня ожидало...
Передо мной стоял молодой парень, одетый как хиппи, в потрепанных джинсах и с нечесаной гривой волос. Позади меня пристроился почтенный сатмарский хасид, глава сатмарской йешивы в Вильямсбурге...
В то время у меня практически не было никакой еврейской самоидентификации. Я еле помнил, что я еврей. Но этот профессор говорил, что из всех народов мира, всех рас и религий, только евреи – это зло. И тогда вместо того, чтобы положиться на его слова и потреблять ЛСД, я решил, что попытаюсь сам все выяснить...
В 1960-м году д-р Грин начал работать в НАСА в отделе планетарного карантина, который отвечает за предотвращение биологического заражения при межпланетном контакте. В то время его отделу было поручено искать жизнь на Марсе. Ребе проявил очень большой интерес к этой работе...
Исполняя то, что я должна исполнять как еврейская женщина, я начала чувствовать себя как фермер, который пашет землю, сажает семена, поливает их. И благословение Ребе послужило дождем, который дал моим усилиям возможность расцвести...
Увидев меня, Ребе строго сказал: "То что я сказал вчера в Махон-Хане, не было шуткой. Все решили, что это смешно, но я вовсе не намеревался шутить..."
Меня начали спрашивать, о чем мы с Ребе говорили так долго, но я ничего не мог вспомнить! Весь сорокаминутный разговор совершенно изгладился из памяти...
Синагога была набита битком. Я растерялся, начал оглядываться в поисках молитвенника, но не смог найти. Затем я увидел молитвенник на столе, за которым сидел Ребе. Он жестом пригласил меня сесть рядом с ним и вместе молиться по его сидуру...
Для Ребе нет понятия "застрял". Там где ты оказался – там ты и должен быть...
Мой отец редко раздавал похвалы, но мне он сказал: "Я свидетельствую, что Ребе знает всю Тору. Нет ничего, неизвестного ему, во всем еврейском учении".