Небольшая подсказка:
Введите ваш электронный адрес, и мы будем высылать на ваш имейл наш электронный журнал с интереснейшими материалами. Это обогатит и ваш почтовый ящик, и вашу жизнь. :) Совершенно бесплатно!
Да, и не забудьте, пожалуйста, "лайкнуть" нашу страницу в Фейсбуке! ;)
Printed from ru.chabad.org
Обратная связь

Три портрета

Три портрета

Что делает миснагед на хасидском собрании

 почта

Герман Вук - известный еврейский писатель и публицист. Ниже мы приводим его выступление на "Вечере с Любавическим Движением" в 1968 году.

С помощью трех портретов я попытаюсь объяснить, что делает на хасидском собрании миснагед.

* * *

Летом 1966 года мы с женой, путешествуя по Советскому Союзу, побывали в ряде синагог, встречались с большим числом евреев. Расскажу об одной из таких встреч, происходившей в ленинградской синагоге.

Это было старинное здание, сильно обветшавшее. Когда мы подходили к синагоге, туда подъехал автобус с американскими туристами. Один из них сделал снимок этой разрушающейся синагоги, которая все еще хранила следы былого величия. "Через пять лет здесь останутся одни развалины", — заметил он и сел в автобус, который вскоре уехал.

В синагоге я увидел советских евреев, старых, сгорбленных, выцветших. Они говорили на знакомом мне идише (я сам русский еврей, все, что я знаю, это минский диалект идиша) и молились так, как больше нигде не молятся, а бывал я во многих местах. Вырос я в минской синагоге на Бронксе.

В ленинградской синагоге я обратил внимание на молодого человека с черной бородой в западном костюме, живого, бодрого. Весь его вид свидетельствовал о решительности и умении. Пораженный его присутствием в советской синагоге, я позднее подошел к нему и попросил:

— Представьтесь, пожалуйста.

— Я любавичский хасид, — сказал он.

— И много здесь таких, как вы?

— Есть и другие, подобные мне.

— Тяжело вам здесь?

— Очень тяжело. Я живу в Риге. Воспитываю трех своих сыновей в том духе, в котором протекает моя жизнь. Они учатся и, знаю, будут следовать моим путем. Вы едете в Америку, там когда-нибудь вы встретитесь с Любавичским Ребе. Скажите ему, что вы видели меня, что я здоров и сыновья мои здоровы, учатся.

Он назвал мне свое имя. Летом в Ленинграде ночью никогда не бывает полной темноты. Поэтому Суббота, а встречались мы в Минху на Субботу, казалось, никогда не кончится. К моменту возвращения в гостиницу я забыл имя этого человека. Ребе, конечно, понял, кто это был. Я передал ему, что этот хасид жив и здоров, его сыновья растут хасидами и он выражает Ребе свою любовь.

Это первый обещанный мной портрет.

* * *

Мой дед умер в Израиле, там и похоронен. Он был любавичский хасид. В тот год, перед смертью я не навещал его, но моя мать и ее сестра ездили к нему. Они были с ним в синагоге, и тетя сняла там цветной фильм, когда он надевал тфилин.

Это было довольно слабое произведение операторского искусства. Тетя не имела опыта в этом деле, она только держала прямо камеру и направляла ее на деда. Хорошо еще, что вообще что-то получилось. Фильм продолжался, быть может, полторы минуты. Но от всех фильмов, которые я когда-либо видел, он отличался самой совершенной красотой.

Дед был снят в утреннем свете Тель-Авива. При очень сильном боковом освещении все цвета стали интенсивными. Свет струился снаружи и изнутри. В движениях, какими дед завязывал ремни тфилин, сквозила грация. Эти несколько движений, которые он совершал более восьмидесяти лет, были наполнены значением, достоинством древнего народа, тайной и силой этого символа.

Это второй предлагаемый вашему вниманию портрет.

* * *

В прошлом году мы провели у меня дома удивительный Сейдер. К нам пришли все племянники. Простите меня за хвастовство, среди них были: один выпускник Гарвардского университета, сейчас он продолжает свое образование в Пенсильванском университете; один студент медицинского факультета Гарвардского университета; один студент медицинского факультета университета имени Джона Гопкинса; один выпускник Уэслианского университета, имеющий лицензию летчика, который говорит на иврите гораздо лучше меня. Все они явились, вся семья была в сборе.

Сейдер, как и положено, продолжался несколько часов. Из столовой мы переместились в гостиную, там пели, а потом начали танцевать.

Два моих сына, миснагдим, учатся, посещают синагогу, у них холодный и критический ум. Пока мы пели и танцевали, они сидели и наблюдали за нами. В какой-то момент младший не выдержал, стал танцевать. К нему присоединился и старший, отличающийся большим хладнокровием.

Моя мать, которая происходила из семьи любавичских хасидов, с удовлетворением произнесла:

— Посмотрите на этих хасидов.

Отец, миснагед, прекрасно танцевал. Но танец хасида это не форма искусства, а форма отправления Б-гослужения. Когда хасид не может больше выражать себя каким бы то ни было образом, он использует свое тело для прославления Б-га. Я думаю, это именно то, что мои сыновья делали на Сейдере вместе со всеми нами.

Это мой третий портрет.

* * *

Я люблю мой народ и хочу, чтобы он выжил. Остальное — суть мнения и предположения. Мои идеи изменяются со временем. Но две, по-видимому, являются центральными и неизменными. Во-первых, Страна Израиля — это живое сердце всех евреев, и, во-вторых, без Закона Моисея мы не можем больше выжить в истории.

Движение, которое подводит евреев к мужеству убежденности, к мужеству, которое достигает риска жизнью, это хорошее движение.

Движение, воспевающее красоту нашей веры, это хорошее движение.

Я вспоминаю, как сияли глаза моего деда, когда он сидел со мной над Талмудом и объяснял какой-нибудь трудный комментарий. "Не прекрасно ли это? — спрашивал он меня. — Ты видишь, как это гармонично, понимаешь, что это значит?" Я устало отвечал: "Да", надеясь, что получасовой урок окончен и дед отпустит меня.

Теперь я говорю это моим сыновьям: "Не видите ли вы, как это прекрасно? То, что сказал Раши, то, что говорит тойсфос? В чем заключается расхождение? В чем гармония? Как это связано со всем построением доказательства?" А они смотрят на меня и отвечают: "Нет, мы не понимаем этого".

Я говорю: "Хорошо. То же самое говорил и я в вашем возрасте. И вы терпите, пока я не увижу, что вы поняли".

Движение, которое дает нам танец для прославления Б-га после всей нашей безрадостной истории и всех наших трагических обстоятельств, движение, которое может возвратить нам танец как способ отправления Б-гослужения, это хорошее движение.

Часто можно услышать вопрос: какова актуальность иудаизма для Настоящего Времени? Настоящее Время — это рассовые беспорядки. Настоящее Время — это новые пьесы на Бродвее. Настоящее Время — это черный юмор. Настоящее время — это мини-юбки. Настоящее Время — это выборы в конгресс. Настоящее Время — это ядерная бомба.

Но у Настоящего времени есть одно весьма жесткое ограничение. Оно имеет склонность очень, очень быстро становиться прошлым. Дела текущего момента изменяются так быстро. Мои волосы из темных превращаются в седые. Я пережил много Настоящих Времен. Я пережил Настоящие Времена, более страшные, чем те Настоящие Времена, в которые мы живем. Я жил в Настоящее Время, когда казалось, что американская система находится на краю экономического и политического краха. Я пережил такое Настоящее Время, когда казалось, что землей будут править оголтелые милитаристы, использующие кровавый опыт Византии тысячелетней давности, когда была уничтожена даже память о евреях.

На протяжении всех этих Настоящих Времен были вещи, которые не изменились. Я предполагаю, что из всех этих неизменных вещей приходит сила, позволяющая встретить и выдержать эти Настоящие Времена, приходит вера, укрепляющая дух, приходит преданность вечному добру в Человеке и вечному добру в Истории. Поддержка Настоящего Времени Вечным — вот что предлагает религия и вот чему учат хасиды своим особым путем.

У меня есть родственник, живущий в Вашингтоне. Он — известный рентгенолог, покровитель искусств, любит говорить на идише. Этот родственник рассказал мне, что пятнадцать или двадцать лет назад ездил на родину, в Россию, побывал на могиле Баал-Шем-Това. Там он видел два вырезанных на камне слова: Огев Исраэль — любящий народ Израиля. Если это было его послание, то я объявляю себя последователем Баал-Шем-Това. Тем, кто идет его путем и обучает его Торе так, как обучал он сам, хасидам и особенно любавичским хасидам, мы выражаем нашу любовь и благодарность.

Герман Вук
© Copyright, all rights reserved. If you enjoyed this article, we encourage you to distribute it further, provided that you comply with Chabad.org's copyright policy.
 почта
Обсудить
1000 Знаков осталось
Email me when new comments are posted.
Sort By:
Дискуссия (4)
19. Ноябрь, 2009
PREKRASNIE RASSKAZI... BOLSHE BI TAKIH RASSKAZOV NA RUSSKOM JAZIKE!!! SPESIBO!
YEHUDIT
JURMALA, LATVIAN
13. Ноябрь, 2009
Необыкновенно красиво написано и правильно.
Ольга
Киев, Украина
13. Ноябрь, 2009
Спасибо большое автору за такие прекрасные слова, поднимающие веру и укрепляющие меня в любви к еврейскому народу. Замечательные и поучительные высказывания.
Сергей
Lugansk, Ukraine
9. Июнь, 2009
Прекрасный расказ !
Роберт
Каунас, Литва