Небольшая подсказка:
Введите ваш электронный адрес, и мы будем высылать на ваш имейл наш электронный журнал с интереснейшими материалами. Это обогатит и ваш почтовый ящик, и вашу жизнь. :) Совершенно бесплатно!
Да, и не забудьте, пожалуйста, "лайкнуть" нашу страницу в Фейсбуке! ;)
Обратная связь

Освобождение бесконечности

Освобождение бесконечности

 почта

И сказал Б-г, обращаясь к Моше: "Иди к фараону... и скажи ему: Б­г, Всесильный Б-г евреев, послал меня к тебе сказать: отпусти народ Мой, чтобы Мне он служил в пустыне". (Пятикнижие, книга Шмот, 7:14-16)

Мудрецы называют Песах "Временем свободы нашей". Исход из Египта был не просто одним из многих избавлений в истории еврейского народа – то было первое и окончательное дарование человеку свободы. До Исхода свободы в истинном смысле этого слова не было. Получив же опыт Исхода, евреи свободны навеки. Это неотменимо, и никакая сила на земле не может поработить их.

В основе понятия "свобода" – представление о том, что убрано всё, препятствующее развитию и самовыражению человека. Иными словами, мы полагаем свободу естественным состоянием человека. Ведь если мы освободим человека от всех внешних сил, ограничивающих и подавляющих его, то он станет поистине свободным.

Но если понятие свободы таково, то Песах никак не подпадает под определение "Время нашей свободы". Притом, что Исход освободил нас от Фараона и его надсмотрщиков, он отдал нас во власть иному Владыке – и власть эта суровей и жестче. "Когда выведешь этот народ из Египта, – говорит Б-г Моше, явившись ему в пламени куста, “что пылает огнем, но не сгорает” у подножия горы Синай, – вы будете служить Всесильному на этой самой горе!" (Шмот, 3:12). Эти слова сказаны сразу вслед за тем, как Б-г открылся Моше и возложил на него миссию стать избавителем Израиля от египетского плена. Стоя перед фараоном, Моше не просто требует от имени Б-га: "Отпусти народ Мой", но говорит: "Отпусти народ Мой, чтобы Мне он служил в пустыне" (Шмот, 7:16). Внутренний смысл Исхода заключался в том, чтобы привести нас к горе Синай, где на нас были возложены узы завета с Б-гом, мы чтобы стали "царством священнослужителей и народом святым" (Шмот, 19:6) – завет, очерченный 613 заповедями Торы.

Заметим: праздник Шавуот, когда мы отмечаем получение Торы на Синае, – единственный праздник, не имеющий фиксированной календарной даты. Ибо в Торе он связан не с определенным днем некоего месяца, а сказано: Тора дарована на 50-й день после Песаха. Тем самым подчеркнуто, что Шавуот – продолжение и "расширение" Песаха, ибо цель Исхода реализовалась лишь в тот день, когда мы стояли на Синае.

Почему же тогда понятие свободы столь однозначно соотносится с праздником Песах и даже является определением такового? Как бы то ни было, но порабощенность Б-гу неизмеримо предпочтительнее рабства у фараона. С другой стороны, всякий, для кого мораль – не пустой звук, согласится, что порабощенность Б-гу предпочтительнее гедонистической "свободы" в нижнем мире. Однако рабство и свобода, по определению, – диаметральные противоположности. Тогда почему суть праздника Песах определяется как "Время нашей свободы"? Ведь резоннее было бы назвать этот праздник "Время нашего рабства"!

Бесконечная жизнь

Чтобы понять, что такое свобода, обретенная Израилем с Исходом, мы должны рассмотреть саму природу египетского плена Израиля.

Мудрецы замечают: "Все изгнания названы именем “Египет”". Само слово Мицраим, используемое в иврите для обозначения Египта, означает "узы" и "принуждение", "подавление".

Всякий раз, когда нам ставятся насильственные ограничения завоевателями ли, враждебным или просто чуждым нам окружением, физическими возможностями нашего тела или субъективностью нашего мышления, теми или иными чертами нашего характера, – мы пребываем в Мицраиме. И если под свободой понимать отсутствие принуждения, тогда Мицраим будет связан с принуждением и подавлением человека на всех уровнях – физическом, эмоциональном, интеллектуальном, моральном или духовном.

Однако голус – больше, чем принуждение и ограничение. Если обратиться к египетскому плену – прототипу всякого голуса, то этот плен был не просто темницей для тела и угнетением для духа. В Египте наши предки были рабами, чью жизнь сделали горькой "тяжким трудом над глиной и кирпичами, всяким трудом в поле, и вообще всякой работою, к какой жестоко принуждали их" (Шмот, 1:14).

В этом отрывке для понятия "тяжелая работа" в оригинале употреблено выражение аводат перех. И именно оно повторено в Торе в другом месте – в рассказе о египетском изгнании в тексте пасхальной Агоды – и отражено в символике пасхального сейдера. Карпас – овощи, которые макают в соленую воду в начале сейдера, призваны напоминать о "шестистах тысячах, порабащенных тяжким трудом". Но что же понимается под "тяжелой работой"? Маймонид (Законы рабства, 1:6) говорит, что это "работа, не имеющая предела и цели". Работа – даже самая тяжелая, если она конечна и есть "заданный урок", который надо выполнить, – не так деморализует, как работа бесконечная и бесполезная. Египтяне, стремясь поработить евреев, прежде всего хотели сломить их дух. А потому и нагружали их работой, которая была бесконечно рутинной, лишенной конца, смысла, логики. Египтяне заставляли евреев работать в неурочное время, давали каждому задания, наименее для этого человека подходящие, и разрушали построенное – только затем, чтобы приказать отстраивать разрушенное заново (Шмот Раба, 1:14,15).

Фараон располагал целой армией надсмотрщиков, которые заставляли работать, угрожая кнутом и колодками. Ныне мы можем говорить о "прогрессе": миллионы людей совершенно добровольно предаются работе, "не имеющей предела и цели". Работе, которая не ограничивается рамками пятидневной сорокачасовой рабочей недели, но поглощает всю неделю, все мысли работника. И выбор ее определяется не способностями, возможностями и склонностями исполнителя, а исключительно статусом, доходом и "престижностью". Словом – работе, не порождающей никакого конечного продукта, но существующей только ради себя самой. Она является и конечной целью производства, и своим собственным продуктом.

Силы для такой работы могут черпаться лишь из одного-единственного источника, и этот источник – "искра Б­жественности", которая составляет суть души человека (Тания, гл. 2 и далее). Физическое "я", конечно, движимо прагматизмом: оно не способно выполнять работу, "не имеющую предела и цели". Где источник той силы, что толкала людей всходить на неприступные горные вершины без всякой "практической" цели или веками искать способ превратить свинец в золото? Источник – лишь бесконечный родник Б-жественности, составляющий сердцевину каждого из нас. Откуда ненасытная алчность в достижении вечно ускользающего материального "успеха"? Только душа может быть ее истоком, ибо только душа знает, что такое бесконечная энергия. Ибо лишь душа, связанная с Творцом сущего, может притязать на достижение невидимых целей и обладание тем, чего нельзя исчислить.

Следовательно, душа человека подвержена угнетению в квадрате, это – изгнание в изгнании. И душе не только положены насильственные преграды в выражении ее истинной сущности, но она подвергается давлению, вынуждающему ее проявляться и реализовываться вопреки ее истинным желаниям. Ограничением оказываются не только материальное "я" человека и мир, – душа страдает еще и от того, что присущие ей силы узурпированы материальным "я", и они растрачиваются на служение материальному. Душа ведь способна к постижению бесконечного, и при этом она не нуждается в объективированной цели. Однако эта ее способность не только подавляется – она воистину извращается и разбазаривается, будучи направлена на бесконечную погоню за материальным преуспеянием.

Восстановление бесконечного

Дорога из Египта пролегает через Синай... Тора регулирует наши отношения с материальным миром, нашу в него погруженность. Торой заповедано: мы можем и должны творить, производить и заниматься делами шесть дней в неделю, но на седьмой день каждому из нас не только следует прекратить всякую работу – необходимо еще принять состояние сознания, когда "вся работа твоя завершена" (Раши, Шмот, 20:9).

В рутине же повседневности мы должны оставлять нетронутыми островки времени, посвященного изучению Торы и молитве. При этом многочисленные законы Торы определяют дозволенное и недозволенное в наших делах и поступках во всякое время.

Тора велит: "Ты будешь есть от трудов рук твоих". И мы должны добывать свое пропитание, используя лишь наименее важные из тех способностей, которыми одарены. Ибо лучшие из наших талантов, наш внутренний мир должны стремиться к достижению духовных, а не материальных целей (Теилим, 128:2). Тора настаивает на том, что все наши материальные стремления должны быть не самоцелью, а лишь сосудом для благословения Б-га, средством для того, чтобы приготовить Б-гу обитель в нашем мире.

Ограничивая нашу физическую жизнь, Тора освобождает души. Устанавливая предел нашим материальным интересам, Тора распахивает пространство духовного, открывая возможность для бесконечного исхода из состояния изгнания в материальность. И таким образом освобождая нас, чтобы мы могли двигаться естественно присущим нам от начала путем: служить Б-гу, не ведая в этом служении "предела и цели". А тем самым – преодолевать ограничения нашего "я", нашу самососредоточенность и сами наши представления о "достижении цели".

Из трудов Любавичского Ребе; краткое адаптированное изложение
Предоставлено журналом "Лехаим"
© Copyright, all rights reserved. If you enjoyed this article, we encourage you to distribute it further, provided that you comply with Chabad.org's copyright policy.
 почта
Обсудить
Sort By:
2 комментариев
1000 Знаков осталось
Миша 24. Апрель, 2016

Шалом! Спасибо за проповедь Reply

Арик Иерусалим 24. Апрель, 2016

Кем сокращено и адаптировано? Reply